Лезвие лопаты тускло сверкнуло и с чавканьем погрузилось в его череп.
Дознаватель хрюкнул и повалился в могилу.
Эрик проворно выскочил из ямы и тут же провел круговую подсечку. Конвойный успел отскочить в сторону.
— Я тебя рядом с этой шлюхой подвешу, — пообещал он.
Хлыст рассек воздух и обвился вокруг лодыжки. Конвойный дернул его обеими руками, и Эдик грохнулся на спину.
— Сниму шкуру и оставлю подыхать на солнышке.
Конвойный подошел ближе и достал нож.
Выстрел прозвучал как гром среди ясного неба.
Голова конвойного разлетелась вдребезги, как гнилой кочан капусты.
Пару секунд безголовое туловище еще стояло. Потом повалилось, словно дерево.
Человек в плаще и ковбойской шляпе убрал громоздкий револьвер обратно в кобуру. Склонился над Эдиком.
Тот онемел от ужаса.
Глаза ковбоя ярко пылали, словно внутри черепушки у него горело адское пламя.
— Ты мне нужен, — проскрежетал он, схватил Эдика за шкирку и поднял на ноги.
***
У попа было черное одеяние протестантского пастора, красная католическая шапочка на голове, широченная православная борода и золотая цепь с тяжеленным православным крестом на шее.
Привязанный к столбу Феликс с любопытством наблюдал за его манипуляциями.
Сперва поп бродил вокруг столба, бормоча что-то по латыни.
Потом принялся размахивать кадилом, из которого валил белый удушающий дым.
Наконец, опустил похожее на малярную кисть кропило в ведерко и щедро побрызгал на Феликса святой водой. Немного подождал, а когда ничего не изменилось, выругался трехэтажным матом.
— А ты на церковнославянском попробуй, — сказал Феликс, отплевываясь.
— Латынь супротив демонов предпочтительней, — кротко ответил поп. — Такоже и в поучениях отцов Объединенной Церкви написано. Фимиам, санкти аква и латынь, ибо бегут исчадия ада от звуков ея, аки вавилоняне напуганные.
— Да с чего вы все решили, что я — исчадие ада?
— Ты вышел из лесу. А лес — это ад. Стало быть, ты его исчадие.
— Лес — это лес. А я — штандартенфюр... пардон... штандарт-майор госбезопасности. У меня ксива есть.
— Пфе! Ксива! Надысь из лесу не майор, а цельный президент Владим Владимыч вышел. Так у него не ксива, а свита была. Полста гвардии стрельцов, десяток опричников и сопровождающие лица. Ничего. Обратился в демона лютого о пяти рогах и десяти копытах и угорел за милу душу вместе со свитой.
— В чем дело, преподобный, — подошел хмурый штабс-капитан. — Какова причина задержки?
— Не оборачивается, — пожал плечами батюшка. — Я дважды прочитал «омнис иммундус» и «оремус» и даже «драко маледикте», хотя его обычно не читают. Бесполезно. Не меняет облик. Может его прямо так сжечь, в человечьем обличье?
— А смысл? Монстры должны видеть, что мы сжигаем монстра, а не первого попавшегося бомжа.
— Какие монстры? — усмехнулся Феликс. — Вы напились, накурились или с ума посходили?
— Да хотя бы вот эти, — флегматично сказал штабс-капитан и ткнул рукой в сторону леса.
Феликс с трудом повернул голову и почувствовал, как впервые в жизни лоб покрывается холодным потом.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов