В центре плотины я приказал установить несколько спускных шлюзов, расположенных друг над другом, ближе к левому берегу — шлюз, подающий воду во дворец, разместившийся на более пологом склоне ущелья и на водовод, подающий воду в небольшой посёлок, расположенный в долине.
Постройка дворца и плотины сопровождались разведкой местности и акклиматизацией. Я, практически, ничего не знал о современной Тавриде, кроме того, что народ здесь обитал разный, и владетелей на полуострове имелось несколько.
На северо-западе полуострова проживали несколько больших семей татар: Ширины, Мансуры¸ Седжевты, то и дело пытавшиеся отобрать власть у крымского хана. На Перекопе укрывался Ислям Герей, племянник Крымского хана Сахиб Герея, и сын прежнего правителя Тавриды. Он тоже желал здесь править.
Сам Сахиб Герей жил в новом дворце в Бахчисарае, контролировал долину реки Кача и внутреннюю территорию Тавриды. До сих пор хан игнорировал моё нахождение на полуострове, что меня несколько раздражало.
Мне же всё больше нравилась мысль остаться жить здесь и править империей отсюда. Если получится её удержать, естественно. Но главной своей цели уже я добился. Я постепенно концентрировал в Крыму все свои основные ресурсы.
«Крым наш!», — подумал я. — «И никому я его не отдам!»
Глава 17
Я полностью погрузился в возведение плотины и летней резиденции, работая телом и головой и отдыхая душой. В Крыму мы жили с родителями и родственниками. Это была моя малая Родина. Хотя, почему малая? Родина, она и есть — Родина. Большая она, или малая… Места мне были очень хорошо знакомы. Я узнавал горы, скалы, реки. Включился эффект узнавания. Мне даже стало казаться, что вот-вот за этим поворотом я увижу знакомую деревню или встречу в городке своего старого знакомого. И это «вот-вот» вдруг произошло.
Тут надо понимать, что на Тавриду вместе со мной из Константинополя перебралось и Российское посольство. Официально шахиншах в моём лице пошёл воевать Венецианцев с целью основательно закрепиться на Тавриде и в Азовском море, а может и на Дону. Послы Великого Князя всея Руси Юрия Ивановича, узнав о моих притязаниях на северные территории, просили аудиенцию. Однако я запретил визирям с ними не говорить, и послы напросились вслед за нами, сославшись на то, что имели посольские грамоты к другому правителю Османской Империи и готовы ехать в Московию за «правильными» бумагами, «коли будет на то воля шахиншаха». На самом деле они спешили сообщить в Москву о моих планах похода на Русь и всеми правдами и неправдами стремились прервать посольство.
Я разрешил им приехать на Тавриду, рассчитывая на то, что время на «поговорить» у меня для послов, в конце концов, найдётся, но пока не находилось. А поговорить с русскими послами надо было. Только как с ними разговаривать?
Стояло моё второе Крымское лето. Наш шатровый лагерь раскинулся в долинах и на взгорьях устья каньона Чёрной речки. Перед плотиной образовалось небольшое озерцо сжатое скалами. Вода разлилась в сторону левого, более покатого берега, на котором и располагались наши шатры в которых мы легко перенесли крымскую зиму. Строительство резиденции завершалось.
Недалеко от места строительства летнего дворца был «обнаружен» заброшенный карьер очень красивого мраморного известняка, идентичного осколкам того, из которого были когда-то давно построены дворцы Корсуни.
«Обнаружен» — это, конечно, громко сказано. Я просто сказал: «Идите туда и возьмите». Строители пошли и «охренели». Синан вернулся с образцами «мрамора» таким воодушевлённым, каким я его ещё не видел.
— Как ты догадался, шахиншах, что там есть такое чудо.
Я усмехнулся и промолчал. На месте этого карьера в моё время было большое озеро, где мы с друзьями проводили много свободного времени. Говорили, что оно образовалось, когда добытчики камня углубились ниже уровня грунтовых вод. Рек вблизи него ни я, ни мои разведчики не обнаружили.
«Значит, так оно и есть», — подумал я. — «Надо быть осторожным и не углубляться раньше времени».
— В этом карьере тоже под камнем водяной слой, поэтому взрывайте осторожно, не углубляясь.
— Твои, шахиншах, пироксилиновые шашки, очень удачное изобретение. Мы уже выровняли вертикаль западного склона и удачно рвём гору, отсекая, как ты говоришь, лишнее. Крепость Инкерман почти готова.