— Немедленно, сэр?
— Ну, скажем… через полчаса, — уточнил мистер Бьюмарис, протягивая бокал вина мисс Блэкбурн.
— Хорошо, сэр, — сказал Браф и вышел из комнаты, явно озадаченный.
Мисс Блэкбурн с благодарностью приняла вино, а Арабелла отказалась. Папа был против того, чтобы дочери пробовали более крепкие напитки, чем портер или очень легкий крюшон из красного вина, который подавали на ассамблеях в Харрогите, и Арабелла боялась, что опьянеет с непривычки. Мистер Бьюмарис не стал настаивать. Он поставил бокал на поднос, налил себе и своему другу немного шерри и, вернувшись к дивану, снова сел рядом с мисс Блэкбурн.
Лорд Флитвуд между тем расположился возле Арабеллы и разговаривал с ней в своей обычной непринужденной манере. Он очень обрадовался, узнав, что она едет в Лондон, и выразил надежду встретиться с ней снова. Он рассказывал ей светские анекдоты, другие забавные истории, в общем, развлекал даму, как мог, пока не пришла экономка, чтобы проводить гостей наверх.
В комнате на втором этаже их ждала горничная, которая уже приготовила горячую воду. Она взяла у девушек мокрую одежду и несла ее просушить на кухню.
— Все — на высшем уровне, — прошептала мисс Блэкбурн. — Но нам не следовало бы обедать здесь. Я чувствую, что мы не должны этого делать, дорогая мисс Таллант.
Арабелла сама мучилась сомнениями, но изменить что-либо было уже нельзя, и она постаралась подавить дурные предчувствия. Еще раз объяснив мисс Блэкбурн, что не видит в этом ничего предосудительного, она взяла с туалетного столика гребень и стала приводить в порядок свои растрепавшиеся волосы.
— Они, конечно, очень знатные люди, — сказала мисс Блэкбурн, начиная понемногу успокаиваться. — И приехали сюда на охоту. Значит, это охотничий домик.
— Охотничий домик? — изумленно воскликнула Арабелла. — Да что вы, мадам, разве бывают такие большие и роскошные охотничьи домики?
— О нет, моя дорогая! Это как раз очень маленький домик. Вот у мистера Тьюкесбери, чьих детей мне довелось воспитывать, прежде чем я попала к миссис Кэтэрхэм, был гораздо больший дом, где он останавливался во время охоты. Это в окрестностях Мелтона, вы, должно быть, знаете.
— Господи! Как бы я хотела, чтобы Бертрам оказался здесь! Ну, я ему все расскажу. Мне кажется, мистер Бьюмарис — хозяин этого дома. Но второй, интересно, кто? Вначале, когда я увидела его, подумала, что он вообще человек другого круга. Этот полосатый жилет, пестрый шейный платок! Ну настоящий конюх или что-то вроде этого. Но потом, когда разговаривала с ним, поняла, что он хорошо воспитанный и образованный человек.
Мисс Блэкбурн, впервые в жизни почувствовав превосходство над другим хоть в чем-то, снисходительно улыбнулась и объяснила:
— Дорогая моя мисс Таллант, вы встретите много молодых джентльменов, одежда которых вызовет у вас еще большее удивление. Молодой Тьюкесбери — большой модник — называл это «последним писком». Но должна признаться, — добавила она задумчиво, — мне никогда не нравились эти изыски, и миссис Тьюкесбери тоже. Настоящего джентльмена я представляю себе таким, как мистер Бьюмарис.
Арабелла безжалостно рванула гребешком спутанные волосы.
— А мне он показался слишком надменным, — заявила она, а потом добавила: — И совсем не гостеприимным!
— Нет-нет! Не говорите так! Ведь он был так любезен и предложил мне пересесть на лучшее место, ближе к огню. Восхитительные манеры. И никакого высокомерия. Я была просто очарована его добротой.
Арабелла поняла, насколько разным оказалось их первое впечатление о хозяине этого дома, но, уверенная в своей правоте, промолчала. А потом, убедившись, что мисс Блэкбурн закончила приводить в порядок свои вьющиеся волосы, она предложила спуститься вниз. Они вышли из комнаты, миновали холл и стали спускаться по лестнице. Мисс Блэкбурн выразительно взглянула на Арабеллу и молча указала на роскошный ковер, покрывавший ступеньки.
Дверь библиотеки, находившейся на первом этаже, была приоткрыта, и девушки вдруг услышали насмешливый голос лорда Флитвуда.
— Роберт, ты неисправим! — говорил его светлость. — В твоем доме оказались прелестнейшие создания, такая удача! А ты ведешь себя так, будто к тебе вломились разбойники.
Мистер Бьюмарис не раздумывая ответил:
— Мой дорогой Чарлз, если бы ты испытал на себе все женские хитрости, ты бы понял меня. Женщины, которым хотелось заполучить мое состояние, теряли сознание в моих руках, у них рвались шнурки именно тогда, когда они проходили мимо моего дома в Лондоне, или же оказывалось, что я повредил им локоть, когда поддерживал под руку. А теперь не дают покоя даже в Лестершире. Сломался экипаж! Ну как же! Так я и поверил!