– Вали.
Эти гогочут мне, уносящей сумку, покрытую отпечатками их кроссовок.
Почему я всегда останавливаюсь, когда они требуют, и ухожу, когда отпускают? В одной серии ты приказываешь кораблю, своей Мэгги, ближе которой у тебя никого нет, лететь на таран огромного крейсера млоков. Проводишь её сквозь сердце железного монстра, разрушая его, не дав уничтожить наше Солнце. Впервые спасаешь наш ничего не подозревающий неблагодарный мир. Но дело не в этом. Ты идёшь против несправедливости, против абсолютного зла, потому что больше некому. Один в поле воин. И я вот что думаю. Ни разу ведь не пыталась дать этим сдачи. Заставить их ответить за базар. Играю по их правилам, как им удобно.
В следующий раз, думаю я. В следующий раз всё будет по-другому. Хотя не уверена в этом – как и в том, что следующий раз будет.
Только не пойми неправильно, я не сумасшедшая, двинутая на сериале. Знаю, когда ты протянула мне руку с экрана, ту серию «Огненной звезды» смотрели ещё сотни людей. Я отдаю себе отчёт в том, что эта история когда-то пришла кому-то в голову. Её записали, превратив в сцены и диалоги. Наняли американскую актрису Кортни Лавэйл, она воплотила твой образ на экране. Я благодарна людям, открывшим миру тайну твоего существования. Иначе мы бы никогда не встретились. Настоящая ты можешь выглядеть иначе. И Мэгги, например, не похожа на свой образ в сериале – капли, переливающейся всеми оттенками от тёмно-синего до алого. Например, она совсем невидимая или другой формы. Это не важно, мелочи. Реквизит.
Но в каждой истории есть доля истины, и в данном случае, я уверена, это – ты. Не спрашивай откуда, я просто знаю. Как просто знаешь, хотя доказательств никаких нет, что-то случилось на самом деле! Я допускаю, что во Вселенной кроме людей существуют другие расы (иначе совсем убого), так почему представителю одной из них не пытаться общаться с нами посредством истории, рассказанной по массовому телевидению?
Когда я была совсем маленькая, истории обступали меня со всех сторон, и все они были настоящие. Я ночевала под открытым небом с Бременскими музыкантами, обживала заброшенный дом вместе с Пеппи Длинныйчулок, ходила по пятам за Шерлоком Холмсом и доктором Ватсоном. На самом краешке сознания сохранилась память о том, как я разговаривала с ними, иногда они отвечали, иногда нет. Истории просто рассказывались в моей голове, хотя я точно их нигде не слышала и не видела – знаю, сравнивала текст. Откуда они брались? Она называла меня выдумщицей и фантазёркой, но это не так. Я ничего не придумывала. Это как будто поворачивался ключ и я входила туда, где чудеса просто… были. Не помню, когда всё отрезало, как ножом. Почти уверена: в тот самый год, когда началась школа. Тогда отрезало много чего хорошего.
И вот теперь дверь приоткрылась и из тех мест пришла ты. Я часто вижу тебя на улице, дома, в магазине. Ты в точности как в сериале, хотя тебя не видит никто, кроме меня. Мы разговариваем – не так, как играют дети, отвечая за своих кукол. Это ты говоришь со мной, потому что самой мне такие мысли прийти не могут.
Почему ты не постоишь за себя?
Они мне не по силам. Будет только хуже, если начну махать кулаками.
Ты боишься боли, это нормально. Но, кроме тебя, никто не даст им отпор.
Если бы я была сильной, как ты… Зато, спорим, ты меня не догонишь?
Я не дохожу до подъезда несколько шагов и бросаюсь влево, за угол дома, и дальше, наверх по улице. Там, между высотками и дорогой, лежит поле ничейной земли, по которой тянется линия электровышек. Говорят, здесь гулять опасно, можно рак подцепить. Рак. Подцепить. Они хотя бы «Википедию» открывали? Я играю там, потому что больше негде. Там есть место. Одну опору начали строить, слегка отклонившись от будущей линии, – так и бросили недоделанную. Железные основы тянутся вверх, как пальцы великана. Потом здесь посадили кусты черёмухи, словно чтобы скрыть ошибку. Если зайти туда с одной стороны, то за кустами не будет видно домов, стоящих почти вплотную, а железная опора закроет вид на дорогу. Если напрячься, можно представить, что вокруг, кроме этих ржавых руин, больше нет ничего на километры.
Коричневое поле уже покрылось ростками весны. Пахнет сыростью и божьими коровками. Сапоги вязнут в грязи, но я не останавливаюсь, ты бежишь следом, мягко, как пёрышко, – так эльфы касаются ногами земли. Догоняешь и салишь меня без труда, навылет сквозь куртку. Плетёмся до подножия вышки и садимся передохнуть на нижней опоре. Железяка холодная, но хотя бы об неё никто не вытирал ноги. Черёмуха ещё не дала цвета, но скоро здесь будет не продохнуть. Провода гудят на соседних, исправных вышках тысячей мегаватт. Я невольно думаю, что стоит одному оторваться, упасть в сторону – и от меня останутся уголёчки. В момент, которого хватает на один удар моего сердца, я мечтаю, чтобы так и случилось, но быстро отпускаю эту мысль по ветру – ты можешь услышать.