– Да, мадемуазель. Это страшное унижение, когда у тебя не принимают ставки в долг.
Ей не нравились принципы, которых, видимо, придерживались оба молодых человека. Но в мужской компании, должно быть, так принято, решила Арабелла и сказала:
– И все-таки я думаю, что мистер Бьюмарис поступил не правильно. Но это не важно! Дело в том, что он… что у нас особые отношения. Не отчаивайся, Бертрам! Я уверена, что если пойду к нему и объясню, что ты еще несовершеннолетний и не сын богача, он простит твой долг…
Она испуганно замолчала, потому что на лицах Бертрама и мистера Скантопа вдруг отразился неподдельный ужас.
– Белла1 Что ты такое говоришь?
– Но, Бертрам, он не такой гордый и заносчивый, как многие о нем думают. Я… я сама убедилась в его доброте и порядочности.
– Белла, это же долг чести! Пусть мне придется отдавать его всю жизнь… И скажу ему об этом.
Мистер Скантоп непонимающе кивнул.
– Потратить свою жизнь на то, чтобы заплатить шестьсот фунтов человеку, который так богат, что для него эти деньги значат не больше, чем для тебя шиллинг? – воскликнула Арабелла. – Но это абсурд!
Бертрам в отчаянии взглянул на своего друга. И мистер Скантоп терпеливо объяснил Арабелле:
– Ничего не поделаешь, мадемуазель. Долг чести – это долг чести. И отмахнуться от него нельзя.
– Я не согласна! Мне, конечно, будет не очень приятно, но я сделаю это. И знаю, он никогда не откажет мне!
Бертрам решительно схватил ее за руку.
– Послушай, Белла! Я вижу, ты не понимаешь… не можешь понять… Но если ты сделаешь это, клянусь, ты меня больше никогда не увидишь. Кроме того, если он даже решит забыть долг, я по-прежнему буду считать себя обязанным вернуть ему эти деньги. И не говори больше мне об этом, а то ты еще предложишь, чтобы он оплатил все мои счета.
Арабелла смутилась. Она действительно только что подумала об этом. Вдруг мистер Скантоп, который сидел с напряженно-задумчивым лицом, четко и медленно произнес:
– Есть идея!
Брат и сестра взглянули на него: Бертрам с надеждой, Арабелла недоверчиво.
– Знаешь, что говорят? – спросил мистер Скантоп. – Банк всегда выигрывает.
– Знаю, – горько ответил Бертрам. – Если это все, что ты хотел мне сказать…
– Подожди! – остановил его мистер Скантоп. – Надо открыть банк. Увидев изумление на лицах обоих Таллантов, он торжественно добавил:
– В «фараоне».
– Банк в «фараоне»? – скептически переспросил Бертрам. – Ты, должно быть, сошел с ума1 Во всяком случае, это самая безумная идея, которую я когда-либо слышал. Как же можно открыть банк без капитала?
– Я придумал вот что! – не без гордости заявил мистер Скантоп. – Надо пойти к моим опекунам. И сейчас же. Немедленно.
– Господи! Неужели ты думаешь, они разрешат тебе воспользоваться деньгами в эых целях?
– А почему нет? – возразил мистер Скантоп. – Они всегда хотят пополнить капитал. И говорят мне об этом, попрекают. Вот я и нашел прекрасный способ. Удивляюсь только, как им самим не пришла в голову такая замечательная мысль. В общем, надо немедленно идти к моему дяде.
– Феликс, перестань! – раздраженно произнес Бертрам. – Ни один опекун не позволит тебе сделать этого. А даже если позволит… я лично не собираюсь всю свою жизнь держать этот проклятый банк. Ты, я уверен, тоже.
– Это и не нужно, – сказал мистер Скантоп, не желая отказываться от своей идеи. – Одна хорошая ночь, и с твоими долгами будет покончено. А потом мы закроем этот банк.
Он был так увлечен своим планом, что Бертраму пришлось долго отговаривать его. Арабелла, погруженная в свои мысля, почти не обращала внимания на спор молодых людей. А то, что думала она о чем-то важном и не очень приятном, мог бы заметить даже мистер Скантоп, если бы не отстаивал с таким азартом свою точку зрения. Она сидела, нервно сжимая и разжимая кулаки, лицо ее было бледным и отрешенным. Бертрам, наконец, убедил мистера Скантопа, что его план совершенно нереален. К этому моменту Арабелле удалось взять себя в руки, так что у друзей не возникло никаких подозрений.
Она подняла глаза на Бертрама, который после оживленного спора вновь впал в глубокое уныние, и сказала:
– Я подумаю, как тебе помочь. Я знаю, что обязательно найду выход. Только, пожалуйста, забудь пока об армии. Пожалуйста! Не сейчас! Только если у меня ничего не получится!
– Что ты хочешь делать? – спросил он. – Я ведь все равно сначала должен увидеть мистера Бьюмариса и все объяснить ему. Я должен это сделать. Я… я сказал ему, что у меня нет счета в Лондоне и что мне нужно послать за деньгами в Йоркшир. Он сказал, чтобы я пришел к нему домой в четверг. Не надо так на меня смотреть, Белла! Ну не мог я сказать ему тогда, в присутствии всех, что у меня нет ничего! Лучше умереть, чем признаться в этом. Белла, у тебя есть хоть сколько-нибудь денег? Ты не можешь одолжить мне немного, чтобы выкупить мою рубашку? Я же не могу пойти к Несравненному в таком виде!
Она протянула ему свой ридикюль.
– Да-да, конечно. Ах, зачем я купила эти новые туфли, перчатки и шарф? Осталось всего десять гиней. Но я думаю, тебе хватит, пока я не придумаю, что можно сделать. И уезжай, пожалуйста, из этого ужасного дома! Я видела много гостиниц по дороге, и некоторые из них выглядели вполне прилично!
Было совершенно очевидно, что Бертраму тоже не терпится поскорее покинуть это место. Он, правда, сначала отказывался, но недолго, и, взяв у Арабеллы деньги, крепко обнял ее и сказал, что она самая лучшая сестра в мире. А потом он осторожно поинтересовался, нельзя ли занять в рассрочку денег у леди Бридлингтон. И хотя Арабелла просто ответила, что она постарается предпринять что-то в этом роде, Бертрам понял, что такое вряд ли возможно, и тяжело вздохнул. Мистер Скантоп, как| всегда предварительно откашлявшись, напомнил, что экипа ждет их возле дома, и им с мисс Таллант пора уже ехать. Арабелла была готова немедленно отправиться на поиски подходя-1 щей гостиницы для брата, но мистер Скантоп уговорил ее не делать этого, пообещав, что он сам займется этим вопросом и за одно выкупит из ломбарда одежду Бертрама. Брат и сестра стали прощаться. Они так нежно обнялись и так трогательно смотрели друг на друга, что мистер Скантоп не выдержал и, прослезившись, отвернулся.