– Пошли, пожалуйста, в конюшню за моим тильбюри, Браф. Ладно? И попроси Пейнсвика – а, вот он и сам! – сказал он, увидев своего слугу, спускающегося по лестнице. – Не хочу больше слышать о пропавших рубашках. Я вижу, ты опять собираешься возмущаться по этому поводу. Лучше скажи мне вот что. Где то письмо, которое я отдал тебе в руки и просил доставить в гостиницу «Рэд-Лайен» мистеру Энсти? И почему ты не сказал мне, что письмо не было доставлено?
– Если вы помните, сэр, – обиженно ответил Пейнсвик. – Я говорил, когда вы садились завтракать, что хочу кое-что сообщить вам. А вы, сэр, ответили: «Не сейчас».
– Правда? Не думал я, что ты можешь так послушно молчать. Где же письмо?
– Я положил его, сэр, вот здесь на столе, где была вся ваша корреспонденция, – сказал Пейнсвик. – На самый верх, – добавил он, желая снять с себя всю ответственность.
– Значит, оно в библиотеке. Спасибо. Это все.
Улисс, который отсыпался в библиотеке, тут же проснулся, зевнул, встал с пола, встряхнулся, несколько раз чихнул, потянулся, поднял уши и завилял хвостом, давая понять хозяину, что он готов помочь ему в любом деле.
– Рад видеть тебя в добром здравии, – сказал мистер Бьюмарис и, перебрав корреспонденцию, взял письмо, которое он посылал Бертраму. – Можешь не возражать, – сегодня вечером я все равно поеду… Видишь, как все получилось. Я даже не знаю… Правда, за сегодняшний утренний разговор я отдал бы, что угодно, не только тысячу фунтов! Ты, конечно, думаешь, что я поступлю плохо. Наверное… Но ты не можешь не признать, что она этого заслуживает.
Улисс был готов признать, что угодно, а еще последовать за хозяином туда, куда он только пожелает. Об этом красноречиво свидетельствовал весь его довольный вид.
– Ну, куда ты залез? Это же место Клейтона, – сказал мистер Бьюмарис, садясь в свой тильбюри.
Клейтон, ухмыляясь, предложил взять собаку на колени, но мистер Бьюмарис покачал головой.
– Нет, боюсь, ему это не понравится. Ты сам оставайся дома. – Он махнул рукой своему груму и, обращаясь к собаке, сказал:
– Ну что ж, нам предстоит довольно скучное занятие – разыскать друга нашего молодого повесы, Феликса Скантопа. Посмотрим, может, из тебя выйдет хорошая ищейка.
Он подъехал к дому, где снимал жилье мистер Скантоп. Там ему сказали, что молодого человека нет дома – он собирался пойти в клуб «Будлз». Мистер Бьюмарис тут же поехал на Сент-Джеймс-стрит и вдруг увидел мистера Скантопа, который неторопливо шел по мостовой. Мистер Бьюмарис натянул поводья и громко окликнул молодого человека.
– Скантоп!
Мистер Скантоп, конечно, сразу увидел, кто управляет прекрасной гнедой лошадью, запряженной в изящную повозку, но он не ожидал, что Несравненный знает его, поэтому очень удивился и неуверенно спросил:
– Вы меня, сэр?
– Да, вас. Где молодой Таллант? – Юноша насторожился, испуганно захлопав глазами, и мистер Бьюмарис нетерпеливо добавил:
– Хватит валять дурака. Этим вы только навредите ему. Не думайте – я не собираюсь сдавать его в полицию.
– Он в гостинице «Кок», – неохотно сообщил мистер Скан-топ, и вспомнив, что его друг жил в Лондоне под чужим именем, добавил:
– Если вы имеете в виду мистера Энсти.
– У вас есть братья? – спросил мистер Бьюмарис.
– Нет, – ответил мистер Скантоп, удивленно глядя на него. – Я единственный ребенок.
– Слава Богу! Передайте мои поздравления вашим родителям.
Мистер Скантоп сдвинул брови, пытаясь сообразить, что имеет в виду Несравненный, но так и не понял, и поэтому решил уточнить:
– У меня только мать, – сказал он. – Отец умер через три месяца после моего рождения.
– Это понятно, – заметил мистер Бьюмарис. – Удивительно только, что он протянул так долго. Ну, и где находится эта гостиница, о которой вы говорите?
– Я… я не могу сказать вам, – замялся мистер Скантоп.
– Послушайте! Если вы мне не скажете, вашему другу будет хуже.
– Ну… это на углу Дак-Лейн, в районе «Тетхилл», – вынужден был признаться мистер Скантоп.
– Так… понятно, – сказал мистер Бьюмарис и тронул лошадь.
Однако гостиница «Кок» – маленькое приземистое здание, – несмотря на район, в котором она находилась, оказалась довольно приличным заведением. Улица Даклейн была запущена и завалена мусором, а сама гостиница выглядела сравнительно чистой и ухоженной. Здесь держали даже конюха, который вышел из ворот и с удивлением смотрел на изящную повозку. Когда же он понял, что господин, управляющий лошадью, остановился не для того, чтобы узнать дорогу, а собирается передать ему экипаж, весь засветился, представив себе ту немалую сумму, которую наверняка получит за работу, и поспешил заверить своего богатого клиента, что все сделает на высшем уровне.
Мистер Бьюмарис оставил тильбюри и вошел в бар гостиницы. Находившиеся там официант, кучер, двое рабочих, уборщик и хозяин, прервав разговор, в изумлении взглянули на него.
– Добрый день! – сказал мистер Бьюмарис. – Мистер Энсти у вас остановился?
– Да, ваша честь! Да, конечно! Джо, выгони эту дворняжку. Если ваша честь…
– Не делай этого, Джо! – остановил его мистер Бьюмарис.
– Это ваша собака? – удивленно проговорил хозяин гостиницы.
– Конечно, моя. Редкая порода! Родословная совершенно необыкновенная. Мистер Энсти у себя?
– Он в своей комнате, сэр! Приходит в себя, так сказать… Пройдите в гостиную, я сейчас за ним сбегаю. Один момент!
– Нет, я сам поднимусь к нему, – сказал мистер Бьюмарис. – Улисс, прекрати вынюхивать крыс. Сегодня у нас нет времени на охоту. За мной!
Улисс, который нашел в углу соблазнительную дыру и осторожно принюхивался, рассчитывая на добычу и не понимая, что обитательница норы теперь не скоро покажет свои нос в этой комнате, неохотно подошел к хозяину и последовал за ним наверх по крутой, узкой лестнице. Хозяин гостиницы негромко стукнул в одну из трех дверей, и мистер Бьюмарис, услышав «Войдите», кивнул своему проводнику, зашел в комнату и, закрыв за собой дверь, сказал весело: