Эпоха упадка арабской литературы, как и большинство других ее периодов, представлена многочисленными историками во всех крупных центрах. Из большого {101} числа историографов отметим двух, заслуживающих особого упоминания. Как автор исторических сочинений видное место занимает ал-Макризи (1364–1442). Он ненамного оригинальнее или критичнее других компиляторов и подобно им пользуется более ранними сочинениями без ссылок на источники, но, отличаясь от них широтой интересов и большим трудолюбием, собрал и систематизировал огромный фактический материал. Видимо, он задался целью составить полный свод справочных трудов по Египту и посвятил этому последние двадцать лет своей жизни. До нас дошло принадлежащее ему подробнейшее топографическое описание Египта (известное под названием Хитат), где особое внимание уделено древностям; часть истории фатимидской династии (И'тибар), конец которой, к сожалению, утрачен; еще один труд по истории айюбидской и мамлюкской династий (Сулук), доведенный до 1440 г.; несколько томов первоначальной рукописи неоконченного биографического словаря знаменитых египтян, задуманного столь широко, что приходится удивляться, как один человек мог взяться собирать для него материалы; различные монографии на исторические темы.
Второй историк, о котором мы здесь упомянем, долгое время пользовался известностью в Европе благодаря личности, биографию которой он написал. Ибн 'Арабтах (1392–1450) родился в Дамаске и ребенком был увезен Тимуром (Тамерланом) в Самарканд. Позже он стал секретарем оттоманского султана в Адрианополе и, наконец, занялся литературной деятельностью в Дамаске и Каире. Его биография Тимура, озаглавленная "Чудеса судьбы", написана рифмованной прозой при чрезвычайно витиеватом стиле, украшенном стихотворными цитатами и всеми перлами риторики, столь излюбленными персидскими писателями того времени. Однако в отличие от льстивых персидских биографий Тимура она дышит ожесточенной враждой к нему. Ни одно другое произведение Ибн 'Арабшаха не завоевало такой славы; наиболее известное из них — "Развлечение халифов", переработка древнего североиранского сборника сказок в столь же изысканном стиле.
В литературе последних пятидесяти лет перед турецким завоеванием выделяется фигура Джалал ад-Дина ас-Суйути (т. е. из Асйута, 1445–1505). Как мы {102} видели, в арабской литературе нет недостатка в писателях, чьих сочинений хватило бы на троих, однако при всем том список произведений ас-Суйути кажется просто невероятным. Нам известно 561 название трудов, вышедших из-под его пера, из которых не менее 316, несомненно, существовало в действительности. Многие, конечно, представляли собой просто короткие очерки, но немало среди них и объемистых томов. Они охватывают всю область литературных и научных занятий того времени; одни из них не что иное, как собрания цитат, как, например, его монографии по мелким богословским вопросам, а другие — оригинальные сочинения, в которых доступный автору материал переработан, часто с пользой для дела. Самые важные среди этих сочинений: 1) ценный трактат о науках, связанных с Кораном (Иткан, из которого взята цитата на стр. 85); 2) филологический комментарий к Корану и 3) "История халифов". Благодаря удобству пользования, широте охвата материала и легкости стиля трактаты ас-Суйути вскоре завоевали популярность во всем мусульманском мире и в течение почти четырех столетий считались авторитетным истолкованием и эпитомацией классической мусульманской традиции.
Упадок классической литературы, как это часто случается, благоприятно отразился на языке и литературе народа. Как на Востоке, так и на Западе народной поэзии и народным романам стали уделять больше внимания; стихотворения, написанные на народном языке, проникли даже в круги, которым они до тех пор были чужды. Но тиски традиции и сосредоточение учености в руках немногих положили этому конец быстро и весьма успешно, и можно почти с полной уверенностью утверждать, что ни один разговорный диалект арабского языка никогда не вошел в литературу. С другой стороны, народная литература не хотела сходить со сцены; ее произведения были поверхностно подведены под литературные нормы, и, таким образом, в арабскую литературу вошли те циклы рассказов и романов, один из которых под названием "Тысяча и одна ночь" завоевал себе прочное место в мировой литературе. Пожалуй, это единственное произведение из всей необъятной мусульманской литературы, знакомое большинству европейцев. Ранняя история компиляции, называемой {103} "Тысяча и одна ночь", еще не выяснена. Сказка-обрамление о Шахразад и Динарзад, которая была в конечном счете прослежена до Индии, по-видимому, служила обычной основой для подобных сборников (например, для "Ста и одной ночи"), и совершенно ясно, что, хотя "Арабские сказки тысячи и одной ночи" восходят к переводу более древнего персидского сборника, новые сказки постепенно заменяли более ранние. В самом деле, до недавнего времени не существовало четко определенного состава сказок "Тысячи и одной ночи". Различные сказители сочиняли сказки ночей, пользуясь разнообразным материалом, включая фольклорные мотивы самых различных стран, и даже язык рукописей не всегда соответствует литературной норме. Первый в Европе перевод Галана был сделан с более ранней редакции, чем современный, теперь общепринятый текст, в котором опущены две самые известные сказки — про 'Али Баба и 'Ала' ад-Дина (Аладина). Однако все сказки, из какого бы источника они ни происходили, столь же сильно пропитались мусульманскими представлениями, как и местные каирские сказки; произведение в целом является как бы полотном, на которое арабский дух правдиво и четко, хотя и бессознательно, перенес свой собственный образ.