- Вы в баню? Возьмите лампу, там уж темно, наверное. Дрова в предбаннике, если похолодало.
Том принял из ее рук лампу и пошел, освещая протоптанную в снегу тропинку. Из трубы бани вверх поднимался дым, а сама она была маленькой и теплой и неудержимо манила, приглашая забрать скрытое за ее стенами свое нечаянное счастье.
Старые петли тихо скрипнули, и круг света пал на вещи Билла, аккуратно сложенные на низкой лавке. Поставив лампу на пол, Том торопливо разделся, дрожащими руками бросая свою одежду рядом. В стене у самого пола за маленькой дверцей горел огонь, главарь открыл ее и бросил в печь несколько деревяшек. Пытаясь пересилить волнение, он толкнул влажной ладонью дверь в баню, и вырвавший оттуда пар обволок его, затягивая внутрь. Лампа осветила вьющиеся клубы пара и белое тело, спрятанное за ними. Билл быстро обернулся, испуганно глядя на вошедшего. Том поставил лампы на скамейку у двери и подошел к нему.
- Знаешь, если долго сидеть в бане, можно и удар схлопотать, - сказал он. Лица Билла почти не было видно, и Том лишь слышал его дыхание и чувствовал жар мокрого тела. Он наугад подался вперед, встреченный на полпути губами Билла. Принц скользнул в его объятия, оказываясь в крепком кольце рук, жадно целуя в ответ.
Пар заполнил тесное пространство, захватывая воздух в плен, жара сдавила со всех сторон. Билл с судорожным вздохом оторвался от губ Тома, прислоняясь лбом к горячему плечу. Его лицо пылало от счастья и стыда за свое твердое обжигающее желание.
ДарьяИвлева
04.12.2009, 11:54
Принц отсчитал положенные за гостеприимство монеты, и, забрав наточенные наконечники и возрожденные заново клинки, они покинули постоялый двор и Магдебург, несмотря на то, что стояла уже ночь. Мир превратился в сверкающий черно-белый, с отливающими серебром звездами-бриллиантами, брошенными на атлас ночи неведомой богатой царицей. Один самый большой лунный алмаз катился вслед за путниками по небу, освещая им дорогу. Ночь была ясной и тихой, без единого порыва ветра или холодного шепота мороза. И всадники ехали молча, не смея нарушить эту гармонию, позволяя себе лишь легкую улыбку на губах.
- Почему ты не захотел остаться на ночлег? – наконец, спросил Билл. – Переночевали бы там, а утром вернулись. Лагерь же никуда не уйдет.
- Я не привык спать в чужом месте. Лучше в своем шатре. Или ты устал? Почему не сказал, мы бы не остались.
- Нет, я не устал, наоборот, полон сил. Почему бы нам не построить свою баню в стойбище? Не греть же всем воду на кострах и мыться в лохани.
- Хорошо бы было. – Том зевнул. – Да только там тоже премудрости свои, печь надо сложить, стены как-то конопатить… Да и куда нам ее потом девать? Большую часть года мы ездим, где в деревне вымоемся, летом в реках. Это только для оседлых самое то.
Билл повернулся к Тому и задумчиво посмотрел на него.
- Я тут подумал… Вчера утром, когда я вышел из шатра, мне показалось, что мы так стояли всегда и могли бы стоять. Не то, чтобы я почувствовал себя дома, но… мне понравилась эта мысль.
- Намекаешь на то, что теперь мне не от чего бежать? Может и так. Но я пока не готов к тому, чтобы осесть и обрасти корнями.
- Почему нет? Теперь тебя ничто не заставляет искать укрытия и прятаться по лесам.
- Пойми, я все еще считаюсь негодяем и душегубцем. Останься я жить где-нибудь, рано или поздно меня найдут, я тогда я никому не докажу, что отрекся от зла.
Принц понимающе промолчал и натянул поводья.
- Давай передохнем. Мой желудок снова пуст. Что нам дала с собой хозяйка двора?
Том спешился и отцепил от седла сумку. Скинув плащ, он постелил его на снег и сел.
- Тебе должно понравиться.
- Что это? – Билл глядел на плотно завязанные горшки. Главарь достал хлеб и отрезал от него два больших куска.
- Сметана и мед. Хлеб, как видишь, не самый свежий. Сделан из остатков муки и отрубей. Где-то была у меня ложка…
Билл осторожно поворачивал в руках хлеб с толстым слоем густой сметаны на нем и политым сверху золотистым медом. Мед стекал с краев на пальцы, норовя капнуть на одежду или забраться каплями под рукав. Его сладость, кисловатый вкус сметаны и сухого хлеба слились для принца в одно долгое ощущение безмятежной ночи и радостного волнения. Но кое-что все же не давало ему покоя.
- В кувшине молоко, но придется пить прямо из горла, кружек с собой нет, - бормотал Том, попутно пережевывая свой кусок.