- Том, - позвал Билл, и он поднял голову. – Том, я люблю тебя.
Шакал опустил глаза, чуть улыбнувшись в ответ. Принц поджал губы и, проглотив ком в горле, сказал:
- Я хотел бы знать, что ты решил насчет меня. Теперь, когда твоя душа открыта, мне нужно знать, что ты чувствуешь ко мне.
- Я же сказал тогда, на пепелище. И сегодня… Я пришел к тебе не просто так, а потому что хотел видеть тебя.
- Это можно воспринять как угодно. На пепелище ты сказал, что чувствуешь меня, а это может значить, что я был первым живым человеком, которого ты почувствовал рядом. А насчет бани – мне было приятно, не скрою. Но ты, вероятно, привык ласкаться в банях, в прошлый раз вообще девку притащил…
Главарь хмыкнул, отхлебывая из кувшина.
- Нашел, что сравнить. Билл, ты, помнится, говорил, что тебе все равно, полюблю я тебя или нет, лишь бы быть со мной рядом.
Билл замер, грудь наискось пронзила нить боли.
- Да, но…
Том посмотрел на Билла – губы того дрожали, и весь он сник разом – и всплеснул руками.
- Ну, что ты хочешь услышать от меня? Что я тоже люблю тебя? Что уже не мыслю жизни без тебя? Ну, что тебе в этих словах, Билл? Когда ты признался мне, я понял, что хочу ответить тебе тем же, и мечтал, что смогу сказать тебе те слова, что ты ждешь от меня. Но сейчас я понимаю, что их слишком мало, непростительно мало. Какое они имеют значение? Разве я смогу в них выразить, что чувствую к тебе?
Принц мгновение молчал, затаив дыхание, а затем расцвел в улыбке и уронил голову на руки, радостно выдыхая. Том покачал головой, глядя на него.
- Неужели тебе этого достаточно? – Билл кивнул несколько раз, пряча блестящие глаза. – А мне - нет. Я хочу доказывать это своими делами. Ты доказал мне свою любовь, теперь моя очередь. Я хочу быть достойным твоей любви.
Билл выпрямился и решительно потянул на себя главаря. Измазанные медом и молоком губы столкнулись, сливаясь в нежном поцелуе, за которым уже кипело и томилось сладкое безумие. Принц мягко опустился на землю под напором Тома и вдруг почувствовал, как сильно закружилась голова, а звезды на небе завертелись и смешались в одно. Положив ладонь Тому на грудь, Билл отстранил его и с трудом вымолвил:
- Едем… скорее…
Билл не помнил, когда разум его вдруг померк, снисходительно уступая зову тела. Он помнил лишь, как они ворвались в шатер, как Том легко подтолкнул его на шкуры, как его дрожащие пальцы пробрались под пояс штанов, стягивая их с узких бедер. Краснея, принц приподнялся, выскальзывая из одежды. Где-то далеко, за пределами сознания потерялись стыд, страх и грозящие карой запреты.
В шатре было темно, факелы давно потухли, и Билл был рад этому, не зная, что Том прекрасно видит в темноте, как горит изнутри его тело, а кожа мерцает золотым свечением. Билл был рад, что не видит Тома, иначе б он совсем лишился рассудка. Он чувствовал его робкие, но страстные прикосновения, жаркое дыхание, запах его влажного гибкого тела, и всего этого было достаточно, чтобы сходить с ума, извиваясь на щекочущих голую спину шкурах. Они лишь касались друг друга, безотчетно целуя в губы, шеи и плечи, переплетаясь и раскрываясь друг другу.
Тело пронзали мириады крохотных молний, и пальцы ныли от нестерпимого желания. Осмелев, Билл опустил руку и коснулся Тома. Тот замер на мгновение и с глухим стоном подмял принца под себя, стискивая ладонями гладкие ягодицы. Билл вскрикнул, выгнувшись и поднимая навстречу обжигающему Тому бедра. Том вжался в них, вздрагивая от трения напряженной плоти, сминал черные волосы в пальцах и целовал, захватывая губами мягкую кожу, гладил ее, лизал, упиваясь сладостью и податливостью желанного тела. Они двигались навстречу друг другу, разрывая благосклонную ночную тишину вздохами и бессвязным шепотом, пытаясь крепче ухватиться друг за друга, скользя и задыхаясь. Билл судорожно цеплялся за плечи и спину Тома, чувствуя, как стремительно накрывает с головой волна ослепительного восторга, одна на двоих…
Пальцы Тома крепко сжимались на бедре, принося ощутимую боль, и принц лениво накрыл ладонью его руку, расслабляя ее. Он был счастлив, так счастлив, что в глазах стояла влажная пелена, а виновник этого все еще лежал на нем, тяжело дыша и медленно приходя в себя. Другой рукой Билл обнимал его и улыбался – тому, как стекает по его телу их обоюдное удовольствие, тому, как бесстыдно он вел себя, достигнув пика, тому, как болели от поцелуев губы.