- Думаешь, я прислушаюсь к совету дохлой потаскухи? Я халиф, это мое место! И ни Шахджахан, ни твой ведьмовской отпрыск не займут его!
Глаза продолжали смотреть на него из угла. Кошка, вильнув хвостом, исчезла в темноте. Тьма сгустилась, и из нее с тихим свистом поплыл белый туман. Вскрикнув, аль-Мамун попятился и бросился прочь из покоев.
Утро в стане варваров было спокойным и добрым. Солнца не было на выбеленном зимой небе, но утра это не омрачало. Женщины выходили из своих жилищ и принимались за утренние хлопоты, мужчины потягивались и расхаживали по стойбищу, обмениваясь приветствиями. В ожидании завтрака был выгнан из дома и Якоб. Старик оглянулся по сторонам, отмечая, что почти все шатры, хижины и повозки уже наполнились дневной суетой. И лишь шатер главаря стоял, погруженный в сонную дымку. Недолго думая, бородач зашагал к нему, полный намерений разбудить ленивых пройдох.
Том разлепил глаза и поморщился, сдувая с лица мягкую прядь черных волос. Билл еще спал, прильнув к нему, повторяя изгибами своего гибкого тела его тело, тепло дышал ему в шею и по-хозяйски обнимал рукой. Вернув на место сползшее покрывало, Том прислонился щекой ко лбу принца, решив украсть у сна еще несколько сладких мгновений, но тут у полога, разделяющего шатер на две части, послышался шорох и чье-то бормотание. Выругавшись шепотом, он выскользнул из тепла, поспешно натягивая штаны, и одним движением укрыл Билла шкурой вместе с головой.
За пологом нерешительно копошился и чесал в затылке Якоб. Том цокнул языком, проклиная неуемное любопытство старика. Увидев полуголого главаря, варвар издал растерянный возглас, оглядывая его с ног до головы.
- Чего тебе? – недовольно спросил Том. Якоб моргнул и открыл рот.
- Я это…
- Подсматривал?
- Нет, нет! – Старик замахал руками. – Я разбудить пришел, день уже в разгаре.
- А то мы бы не встали без тебя, - ухмыльнулся Том и тут же осекся, выпустив это случайное «мы». Но Якоб, казалось, не придал этому значения, и главарь выдохнул.
- Все равно поднимайтесь. Я Агнесс велел, чтобы на вас тоже готовила, так что ждем.
Старик помедлил под выжидающим взглядом, но все же вышел. Том выглянул из шатра, убедившись, что больше никто не собирается потревожить их, и вернулся. Поднимая и одевая разбросанную одежду, натягивая сапоги, он искоса поглядывал на шевелящегося под покрывалом Билла и улыбался.
Проснувшись, Билл потянулся во весь рост, раскидывая руки и ноги в стороны. Он мог бы пролежать так вечность, нежась в пушистой истоме, но природа брала свое, и принц выбрался из шкур. Тома уже не было рядом, но он чувствовал его присутствие в воздухе, пропитанном страстью, в заботливо сложенных в одну кучу вещах, в миске с водой для умывания, стоящей рядом с ними. Приведя себя в порядок, принц вышел, сразу направляясь к Якобу.
- Что-то ты припозднился, парень, Томас уже набил брюхо, - встретил его варвар. – Все не наспишься никак.
- Мы вчера поздно вернулись из города, - уклончиво ответил Билл, принимаясь за еду. На столе были каша из крупной серой крупы и соленые лепешки.
- А что вы там делали?
- Где?
- В городе.
Принц нарочно долго пережевывал кусок, измельчая его зубами, и пристально глядел на друга.
- Искали кузнеца и баню.
- Нашли? – Якоб, сощурившись, буравил Билла взглядом в ответ.
- Нашли, на постоялом дворе. А что такое?
- Просто нам всем бы кузнец пригодился. Да и помыться лишний раз не помешало бы. Я подумал, раз уж идти, то всем надо было, постоялые дворы в это время обычно пустуют.
Билл промолчал, не найдя, что ответить. Перед Якобом стало совестно, но проведенную ночь наедине с Томом он бы ни за что не променял. Вспомнив полуночную трапезу под звездным небом и сладкие от меда губы главаря, принц не смог сдержать довольной улыбки.
Агнесс, закончив домашние хлопоты, вышла, и Якоб нагнулся к Биллу через стол.
- Мне вот один вопрос покоя не дает, - сказал он, и Билл напрягся. – Ты, конечно, не подумай, что лезу не в свое дело, прости старика, коли невеждой покажусь каким, но уж больно любопытно, не удержаться. Сильно изменился наш вождь с твоим появлением, особенно в последние дни. Мягок стал, на людей не кричит, волком не смотрит. Нам-то это на руку, но все равно странно. И понятно, что ты этому виной, парень, только слепой не заметит, как о тебе Томас печется. Агнесс все твердит, что ты колдун арабский и чары свои напустил. Я в эти старушечьи бредни не верю, конечно, не выжил еще из ума. Но ты мне все-таки скажи, как тебе это удалось.