- Что ты сказал?
- Не нравится правду слушать, да? Я говорю, что рожа у тебя вся в кровище, и руки в кровище, и внутри у тебя чужая кровища хлещет, до верха ты ее нахлебался уже, и все мало. Спокойный стал, мирный, да? То давишь всех сапогами своими, то ходишь с блаженным лицом, как монах. Перед кем личину меряешь, Шакал? Лжец ты и тварь, каких только свет не видывал.
Главарь замахнулся, подавшись на Йохана, и тот отшатнулся, ощерившись. Билл бросился вперед, повисая на руке Тома и дергая его на себя.
- Нет, Том! Остановись! - Принц крепко сжал его руку, подавляя попытки вырваться и ударить Йохана. – Успокойся же, наконец! Довольно!
Том повернулся к Биллу, сбивчиво дыша. Клокочущая буря в груди стихла так же внезапно, как и разыгралась, мошки перед глазами исчезли.
- Вот так… А теперь иди в шатер, я сейчас приду. – Голос принца стер злость бархатным прикосновением. Смерив Йохана равнодушным взглядом, Том развернулся, направившись прочь.
Йохан изумленно переводил взгляд с удаляющегося главаря на стоящего рядом араба. Билл сам едва сдерживал себя, чтобы не наброситься на опостылевшего ему варвара с кулаками.
- Так вот под чью дудку наш главарюшка пляшет, - процедил Йохан, придя в себя. – Так я и думал.
- Он не пляшет. Тебе следовало бы разуть свои глаза и понять, что Том не тот и никогда не был тем, кем ты его считаешь.
- Сколько ты знаешь его, милашка? Лишь эту осень, и ту ты провел под крылом у простака Якоба.
- Я знаю о Томе достаточно, чтобы судить о нем. Зато ты провел рядом всю жизнь и не удосужился узнать ничего.
Йохан ухмыльнулся и поцокал языком.
- Какие слова… Заблуждайся, заблуждайся, милая красавица. Упивайся своей властью над нашим главарем. Думай, пока можешь, что от душевных мук его избавил, что душу вылечил. Потом поймешь, что лечить там нечего, что Шакал сам по себе зверь и зверем останется. Беги, свернись у его ног, пока он не пнул тебя сапогом в спину.
- Если Том и станет вновь Шакалом, то по вине таких, как ты. Давай договоримся по-хорошему, оставь его в покое. Хочешь грабить и убивать – собери себе отряд таких же безголовых вояк и действуй. Но Том не вернется к прежнему.
Билл быстрым шагом покинул место перепалки, почти срываясь на бег. Йохан долго смотрел ему вслед, кривя рот, и вдруг понял. Сплюнув на землю, он пробормотал:
- Не верит? Придется доказать.
Том обернулся на входящего Билла, и принц поспешил улыбнуться ему, чтобы не показывать волнения.
- Что он тебе говорил?
- Ничего, что могло бы иметь хоть какое-то значение для меня.
- Что я зверь, что у меня нет души, что ты скоро пожалеешь, что связался со мной… Он это говорил всем, кто изъявлял желание узнать меня.
Принц помолчал, а затем присел рядом.
- Зачем?
Главарь откинулся на спину, закладывая руки за голову.
- Не знаю. Может, он тоже в меня влюблен.
Билл удивленно вскинулся, и Том рассмеялся.
- Мне вызвать его на поединок?
- Не надо, я просто так сказал. Откуда мне знать, почему он так хочет видеть меня прежним? Только и твердит без конца – Шакал, Шакал…
- Надо придумать тебе новое имя, - задумчиво сказал Билл, отмеряя пальцами по лицу Тома крошечные шажки. Том открыл рот и поймал его пальцы, прикусив их. - Что-нибудь правдивое и грозное. И непонятное, чтобы враги боялись и ломали головы. На моем языке хотя бы. Я уже придумал одно.
- Какое?
Главарь поднял брови, и Билл отвернулся, сдерживая смех.
- Бала буре.
- И что это значит?
Не выдержав, принц улыбнулся.
- Волчонок.
Темный навесной потолок над головой плыл и растворялся, сливаясь с ночным небом, качался и затягивался матовой дымкой – а может, это пеленой счастья затягивался влажный взгляд, пытающийся выхватить из темноты широкую теплую ладонь, скользящую по телу. Билл вздыхал и наощупь жался к груди Тома, позволяя ему ласкать себя и покорно двигаясь навстречу его рукам. Ладонь то невесомо гладила, едва касаясь кожи, то властно сжималась, и принц запрокидывал голову, кусая губы, чтобы не выдать себя рвущейся наружу песней влюбленных.