- Ты видишь то, что хочешь видеть, ищешь во мне слабость.
- О, Господи, ну, зачем ты так? – Застонал Билл. – Зачем тебе нужна эта жестокая личина, зачем ты притворяешься бессердечным и злым? Неужели ты не страдал? Если бы ты пережил хоть долю того, что я…
- Откуда тебе знать, что я пережил? – Закричал Том, и его крик влился в оглушающий раскат грома. Темное небо в завитках туч прочертил ослепительный зигзаг молнии, осветив перекошенное яростью лицо Тома. Новая вспышка разрезала навес туч, и на землю хлынул ливень.
- Я не знаю! – Билл сжал голову, чувствуя, как его сносит потоком отчаянной горечи, лившейся из глаз Шакала. – Но очень хочу знать! Если бы ты поделился со мной, мы бы нашли способ, как помочь тебе!
- Ты уже это говорил, - устало сказал Том, закрывая глаза. – И я повторюсь – мне не нужна помощь.
Принц внутренне был рад тому, что со всех сторон налетает сильный ветер, и что дрожь волнения, бьющую тело, можно выдать за дрожь от холода.
- Я хочу тебя узнать, - прошептал он немеющими губами. – Я очень хочу тебя узнать…
Том не ответил, лишь нервно качал головой из стороны в сторону.
- Чем я хуже людей, что окружают тебя? – Билл кивнул на берег, где в спешке и суматохе носились варвары, собирая свои нехитрые пожитки и укрывая коней от дождя.
- Ничем. Им также нет дела до меня.
- Но мне есть...
- А тебе-то какое дело?
- Я не могу объяснить… - Билл замялся, отводя взгляд. – Поначалу я, скажу прямо, ненавидел тебя. Но теперь мне кажется, что это все не зря…
- Не надо, - холодно оборвал Том. – Я не верю тебе.
Принц запнулся и замолчал, изумленно переводя глаза с лица Шакала на его пальцы, едва касающиеся плеча пленника. Тотчас его прошиб озноб, и он присел, обхватывая себя руками.
- Т-ты д-даже н-не дал мне ш-ша-анса… - С трудом проговорил он, утыкаясь лбом в колени.
Том поднял лицо к небу и медленно выдохнул. Позволяя каплям стекать по лицу и шее под одежду, он открывал рот и ловил небесную воду, по-детски наивно представляя, как она падает внутрь, туда, где в центре груди, как в центре земли, горело и жгло адским огнем, где спорил и бесновался груз прожитого, с туго набитой котомкой опыта из обманутых ожиданий и разрушенных надежд, из разочарований и страхов. Приклеившийся намертво к лицу облик угрюмого и молчаливого зверя пророс глубоко в сознание, пустил корни в душу, черные и бугристые, как руки зла.
«Не верь ему, он лжет, он хочет запутать тебя, пустить пыль в глаза, а сам ударит в спину» - бились в голове мысли Шакала, и Томас внимал им.
«Верь ему… верь… посмотри ему в глаза… загляни в себя… ты же устал…» - отвечало что-то еще, новое, неизвестно откуда пришедшее, тонкой красной нитью пульсирующее в сердце.
Том смахнул воду с лица и, подхватив пленника под руками, рывком поднял его на ноги. Билл покачнулся и стал падать, не держась на ослабевших ногах, и Тому пришлось сильно встряхнуть его, чтобы вернуть в чувство. Билл всхлипнул и открыл глаза.
- Томас… - выдохнул он. Шакал сглотнул, с удивлением заметив, что принц пытается обнять его, отстранился и сказал:
- Я должен убедиться, можно ли тебе верить. У тебя еще есть время.
- Я докажу, - уверенно заявил Билл. Том отступил на шаг назад, оглядел пленника, и, зябко ежась от прилипшей к телу одежды, направился в лагерь. Принц опустил глаза, вновь невесомо погружаясь в чувство странной, щемяще-нежной прострации, что находило на него в прожитом дне не раз, когда, глядя в спину Тому, он вспоминал его, нагого, у заводи.
ДарьяИвлева
12.08.2009, 16:28
Порт Никомедии был переполнен, как никогда со дня его постройки. Старожилы города не могли припомнить, чтобы когда-либо с одного берега на другой переправлялись за раз столько кораблей. Торговцы и путешественники занимали таверны, бесцельно ошивались по улицам и досадливо бурчали, перемывая косточки тому, ради которого правитель города распорядился на день занять все их корабли. Но вслух никто не возмущался, предпочитая услужливо уступать и склоняться в поклонах. Ведь корабли требовались самому Шахджахану, арабскому халифу, во главе могучего войска направлявшемуся в военный поход на Франкию.
Воины и слуги сновали по пристани, погружая на борта множество сундуков, ящиков с провизией, связок и узлов, загоняли упрямящихся коней и верблюдов. Шахджахан наблюдал за ними из-под навеса, то и дело тяжко вздыхая и качая головой, халифу казалось, что работа продвигается слишком медленно, а он дорожил каждой минутой, ведь они отделяли его от дорогого сына, бедствующего где-то вдали.