- Забери меня! – Закричал он, бросаясь в руки Якоба. – Забери меня, умоляю!
Испуганно оглядываясь на Тома, варвар вытащил на улицу бьющего в истерике принца, держа ударяющие его в грудь худые руки.
- Тихо, тихо… - Повторял он, не надеясь, что сможет успокоить Билла. – Не плачь, все будет хорошо… все будет хорошо…
Ослабший Билл выскользнул из его рук, бессильно опускаясь на землю.
- Умоляю, помоги мне! – Зарыдал он. – Отведи меня домой! Отведи домой! Клянусь, я дам тебе все, что пожелаешь! Любые богатства! Золото, камни, все, что захочешь! Только помоги!
- Не надо мне золота… - Якоб попытался поднять Билла, обнимающего его ноги. Несдержанные слезы тускло блестели в его бороде.
- Мой отец сделает тебя военачальником… или советником… Твоя семья будет жить в роскоши, только помоги мне вернуться домой… Я так больше не могу!
Тут Билл надрывно взвыл и стал вырывать руки из ладоней варвара. Якоб оглянулся и увидел Тома, идущего к ним из шатра. Старик загородил собой пленника, но Шакал властно отстранил его и, наклонившись к Биллу, с размаху ударил его по лицу раскрытой ладонью. Всхлипнув, принц упал на землю и затих.
- Да что ж ты делаешь-то? – Накинулся на Тома Якоб. – Что ж ты творишь-то, ирод? За что же ты парня калечишь? Что он тебе сделал, что ты его убить хочешь?
- Ирод? Ирод невинных младенцев резал, а я – хитрого араба, плетущего против меня сети.
- Что ты говоришь такое, Томас, какие сети? Это же ангел чистый, неужто тебе его не жаль?
- За что я его жалеть должен, за то, что выдать меня хотел? За то, что тебя склоняет к этому? А ты и ведешься, старый дурак! Уши развесил! Рассказываешь ему про меня байки всякие, печешься… Понравились тебе его посулы золота и власти? А? Вижу, как тебя это манит. Всего лишь надо указать королевским солдатам, где Шакала искать.
- Ты чего, Томас? – Неверяще спросил Якоб. – Чего говоришь? И в мыслях у меня не было выдавать тебя, я ж тебя с малолетства знаю, зачем обижаешь меня? Я ж первый Ангуса поддержал, когда…
- Не надо вспоминать Ангуса. Он-то был вам любимым вождем, надеждой вашей. А я? Кто я вам? Кто я, ответь мне, Якоб?
- И ты наш вождь и надежда, - сказал Якоб, кладя руку на плечо Тома. Шакал скинул руку.
- И зачем ты лжешь мне? Я наелся этой ложью аж до тошноты. Думаешь, я так слеп или опьянен властью своей? Я не вождь вам, а овца на заклание. Идете за мной на любое дело, прикрываясь преданностью и памятью Ангуса, но любой готов связать меня ночью спящего, и сдать, а потом прийти на мою казнь и встать в первый ряд!
Том задохнулся от крика и замолчал, медленно выдыхая. Приблизившись к Якобу вплотную, он тихо проговорил:
- А я ведь жить хочу, понимаешь? Доверять хочу, а некому. Все меня зверем считают, выродком каким или клещом, что кровь сосет из вас. А я человек, Якоб, понимаешь? Я ведь не из земли или конского навоза сделан, а из мяса и костей, как ты и как он. – Том кивнул на поднимающегося с земли Билла. – У меня внутри не вода течет, а кровь. Или ты моей крови не видел?
- Видел, Томас, - виновато пробасил варвар, отводя глаза.
- Почему же ты тогда меня иродом называешь? Я так же за свою жизнь борюсь, как и араб этот. Да вот только отчего-то в его царском праве на жизнь никто не усомнился никогда. А мне, шакалу, места на белом свете нет, раз даже собственная мать мною побрезговала, в сточную канаву кинула.
Том горько усмехнулся и взглянул на Билла, оглядел его мокрое и испачканное в пыли лицо. Тот стоял, держась за руку старика, а в глазах мутной влажной пеленой стояла боль, молящая об избавлении. Но Шакал отвернулся от этих глаз, не желая больше верить им.
- Как же так, дедушка? – Внезапно во время рассказа воскликнула одна маленькая девочка. – Ты обещал рассказать нам историю о любви, но где же она? Злой варвар только делает принцу больно, разве же это любовь? Мне жалко Абильхана!
Девочка зашмыгала носом, собираясь заплакать. Ахмед сочувственно покачал головой и сказал:
- Дитя мое, любовь рождается в муках, подобно человеческому ребенку, и взращивается непрестанным трудом, как редкий цветок. И чем больше человек трудится над ней в поте лица, тем слаще будут ее плоды.