- Пойдем, - не сразу смог произнести Том, испытывая неожиданную робость. – Пойдем… со мной.
Билл посмотрел на Тома пустыми, ничего не выражавшими глазами и отвернулся, продолжая равномерно покачиваться на ступеньке, обняв себя руками. Том скрипнул зубами.
- Вставай. Ты идешь со мной, - повторил он с нажимом. Пленник мотнул головой и придвинулся к Якобу. Том метнул на варвара быстрый взгляд, и тот, взяв Билла за руку, тихо сказал:
- Билл, тебе правда лучше будет пожить у Томаса. У него в шатре тепло и сухо, не то что у меня в хибаре.
Принц вздохнул и уткнулся лицом в плечо Якоба, чуть слышно прошептав:
- Не хочу.
- Ну, парень, давай не ленись. – Якоб участливо потрепал принца по взлохмаченной макушке. – В шатре Томаса гораздо уютнее. Да и в компании с ним тебе будет интереснее, чем со мной, дряхлым ворчуном.
Варвар попытался отстранить Билла от себя, но тот сильнее вжался в старика, цепляясь ногтями за его рубаху. Видя это, Том вдруг ощутил необъяснимый прилив злости – руки Якоба, обнимающие принца, раздражали его, заставляя все внутри дрожать. Перехватив его мечущий молнии взгляд, Якоб беспомощно пожал плечами и встал, попутно поднимая Билла.
- Пошли-ка. Я тебя провожу, прослежу, чтобы Томас тебя по всем законам гостеприимства принял, - бодро проговорил он. Шакал угрюмо кивнул в ответ на его молчаливый призыв к согласию.
- Не пойду, - наотрез отказался Билл, выворачиваясь из-под руки Якоба и скрываясь в доме.
- Подожди, Томас, - сказал Якоб, почувствовав, как накаляется воздух вокруг главаря. – Я с ним поговорю. Иди, я приведу Билла.
Билл отшатнулся от двери, услышав скрип ступени под ногами варвара, и быстро отошел вглубь повозки. Едва отворилась дверь, принц умоляюще воскликнул:
- Прошу, не заставляй меня возвращаться к нему!
Старик подошел к нему и покачал головой.
- Я знаю, Билл, тебе страшно, но так надо…
- Кому надо? Для чего? Если я надоел тебе, так и скажи.
- Нет, что ты! Я рад, что ты со мной. Но ты должен идти к Томасу.
- Я не понимаю, Якоб, скажи, зачем? Он ненавидит меня и хочет убить. Почему ты настаиваешь? Он угрожал тебе, заставлял отвернуться от меня?
- Нет, но что-то подсказывает мне, что так будет правильнее. Поверь, я бы не стал делать что-то, что могло бы причинить тебе вред.
- Откуда ты знаешь, что мне не будет плохо?
- Я чувствую это… ведь ты мне родной, ты мне как сын.
Принц запнулся и с грустью посмотрел на варвара. Сжав руки, он с тяжелым сердцем проговорил:
- Не говори так, прошу… не называй меня сыном. - Билл нерешительно потупился. – Я благодарен тебе за все, но… у меня есть отец и он ищет меня.
В глазах Якоба промелькнула тень, и он опустил голову. Повисло неловкое молчание.
- Прости. – Билл шумно сглотнул. – Мне действительно лучше уйти.
Том отнял ухо от двери и тихо спустился на землю с подножки. На душе было пасмурно из-за отказа Билла, а услышанное после оставило горькое ощущение общей обиды и безнадежности. Мелкая противная морось, весь день сыплющаяся с серого неба, сильнее удручала, будто пронзая крошечными каплями-лезвиями кожу и достигая сердца.
За спиной скрипнула дверь, и в проеме появился поникший Билл. Он молча спустился к Тому, безысходно готовый ко всему. Шакал внимательно взглянул на пленника, но тот поспешно сомкнул веки, не давая вырваться блестящим под ними слезам, бережно сжимая в руках криво выструганную Якобом фигурку какой-то птицы.
До шатра Шакала шли молча, Билл безучастно переставлял ноги, ведомый скорее смирением, чем страхом перед главарем. Том шел чуть впереди, сутулясь, пригибаемый к земле обреченным молчанием пленника. «Идет как в темницу или на эшафот», - мрачно подумал Том и поддел носком сапога лежащий на дороге камень. Отправленный сильным ударом в полет камень перелетел через дорогу и упал в жестяную миску, напугав лакавшую из нее воду собаку.
Внутри шатра было душно, Том плотно запахнул все отверстия и щели наружу, отгораживаясь от мира, и висел низким облаком удушливый запах истлевших факелов. Войдя, Билл тут же закашлялся, а на глазах выступили слезы. Шакал откинул полог, пуская в шатер воздух, и зажег новые огни. Принц зажмурился, ослепленный не то ярким светом, не то острыми, как кинжал, воспоминаниями о случившемся с ним здесь. Томас был спокоен, но засохшее темное пятно на ковре у столика заставляло Билла сжиматься в комок в ожидании и понимании своего бессилия и одиночества, особенно сейчас, когда он нечаянно, но так больно обидел своего единственного друга.