Бородач бросил быстрый взгляд в сторону главаря и кивнул. Билл аккуратно завернул в подол плаща свой кусок солонины, подумав, взял еще один и поднялся.
Огибая дрожащие группки людей, он продвигался к Тому, как вдруг услышал отчетливое:
- Совсем щенок борзой стал, сладу нет никакого. Руки чешутся проучить.
ДарьяИвлева
17.09.2009, 17:45
Принц остановился, как вкопанный, а в душе волной поднялось негодование. Разум твердил не вмешиваться, не подвергать себя опасности. Но его заглушила почти забытая, почти стершаяся царская гордость принца. Билл посмотрел на того, кто позволил себе неуважение в адрес своего господина, это бы тот самый варвар, что возмущался ранее. Вояка заметил гневный взгляд Билла и осклабился.
- Чего уставился? Раб…
- Как ты смеешь говорить так о своем вожде? – Негодующе спросил Билл. – Ты хоть можешь себе представить, каково это – принимать важное решение, от которого зависит судьба людей? Знаешь, какая это ответственность? Полагаю, что нет. Но, видимо, ты метишь на место вождя, раз позволяешь себе чернить его за спиной. Уймись, жалкие черви способны лишь пресмыкаться по земле, а не править.
- Чего? Я червь? – Варвар раззявил рот, пораженно хлопая глазами. По рядам притихших и слушавших перепалку людей прошел смешок. Мужчина привстал, хрустя кулаками. – Да я тебя сейчас…
- А ну сядь. – Том вышагнул из-за спины принца и толкнул в грудь незадачливого драчуна. Тот приземлился на зад, не успев толком встать. Шакал навис над ним, загораживая собой пленника. – Какой прыткий, полез к хилому арабу драться. Ты со мной подерись!
Грубиян вжал голову в плечи, исподлобья глядя на главаря.
- Давай, раз уж я тебе так осточертел, сразимся, посмотрим, кто из нас более достоин людей вести.
Варвар мотнул головой, опуская голову. Том сплюнул, презрительно скривив губы, и направился к своему месту, кивком указав Биллу следовать за собой. Дойдя до повозки, перевозившей его большой шатер, Том нагнулся и пролез под днище, устраиваясь прямо на земле. Принц остановился рядом, недоуменно глядя на сапоги Шакала, торчащие из-под телеги.
- Ну, чего там мокнешь? Залазь, - послышался голос Тома. Билл потоптался и неохотно последовал за ним. К приятному удивлению Билла на хлюпающей земле был разостлан кусок прочной шершавой ткани, а днище телеги было сухим, и с него не капала вода. Устроившись на спине, Билл затих, блуждая взглядом по былинкам и паутине, застрявшим в щелях между досками. Шакал молчал, его тихие выдохи были созвучны с шумом падающей воды. Дождь постепенно утихал.
- Чего это ты меня защищать взялся? – Нарушил неловкую тишину Тома.
- Это солидарность, – подумав, ответил Билл. – Мои подданные никогда бы не позволили себе хаять своего правителя. И твои не должны.
- Подданные? – Главарь коротко и хрипло рассмеялся, и по телу принца от этого тихого звука прошла дрожь. Билл повернул голову к Тому, изумленно распахнув глаза. В полумраке блеснули ровные зубы, и Шакал тотчас сомкнул губы, пряча улыбку. Искоса глядя на Билла, он кашлянул и продолжил: - Подданные у Людовика, а у меня лишь мешок с гадюками, исходящими ядом, и они держат меня, как кандалы. Будто я тяну их куда. Давно бы уже осели в каком-нибудь княжестве и отдавали свои запасы в дань. Мне никто из них не нужен.
- Зачем же тогда ты их ведешь?
Том смотрел вверх невидящим взором. Он приоткрыл губы, вдыхая, словно хотел сказать что-то, но промолчал. Билл вздохнул и зашевелился, вытаскивая завернутую в плащ солонину.
- Я принес еду.
Шакал приподнялся на локте и усмехнулся.
- Ты хоть знаешь, что это?
Принц замер.
- Якоб сказал, что это не свинья.
- Не свинья. Это оленина. Делается из тех самых оленей, которых ты мне стрелять мешал.
Билл поджал губы, чувствуя, как накатывает тошнота, и отодвинулся от мяса.
,Расстроенный вздох, печальные глаза. Том отвернулся, отходя в противоположный угол шатра и складывая руки на груди. Ангус покачал головой, глядя на ссутуленные плечи сына.
- Томас, прошу тебя. Не будь ребенком. Тебе четырнадцать, пора понимать…
- Не хочу. Черт! Почему ты меня не слышишь? Я не хочу быть вождем!
- Но почему?
- Как ты не понимаешь? – Горячо воскликнул Том, взмахивая руками. – Это значит, что я должен буду править, всем указывать! Я должен буду все всегда решать, за всех думать. Это же власть! Она портит людей, заставляет думать, что они лучше всех, распоряжаться чужой жизнью. Я не хочу стать тираном!