- Значит, по-твоему, я тиран? Я думаю, что я лучше всех?
Том прикусил язык.
- Нет, ты другой. Но тебя выбрали вождем твои друзья, да тебе и самом нравится быть вождем, ты вырос среди них, знаешь, что им лучше.
- А разве с тобой не точно так же? – Ангус поднялся и подошел к сыну, кладя руки ему на плечи и смотря в глаза. – Ты тоже вырос среди варваров и тоже знаешь нашу жизнь.
Мальчик отвел взгляд.
- Томас, ну что с тобой? Я вложил в тебя все свои знания, воспитал тебя настоящим воином. Конечно же, я хочу, чтобы ты стал моим наследником, моим преемником. Что в этом такого?
- Я не смогу быть таким, как ты, - тихо ответил Том, глядя в пол. – Я не такой. И меня не примут.
- Глупости…
- Меня уже не принимают! Я же не слепой! Я вижу, как меня сторонятся, слышу, что говорят обо мне. - Ангус помрачнел, и Том, заметив это, заговорил тише и спокойнее: - Нет, ты не беспокойся, меня это не обижает. Мне не привыкать… Но я не смогу дать твоим людям то, что им нужно.
- Нашим людям, Томас.
- Твоим людям, отец. Я не хочу быть их вождем.
Варвар крепко обнял сына, прижимая его к груди.
- А чего же ты тогда хочешь?
- Я не знаю… Просто сесть на коня и мчаться на нем, пока хватит сил. Куда-нибудь далеко… туда, где всегда тепло и всегда светит солнце… и город… такой белый, с высокими башнями и разноцветными стеклами… со странными деревьями, на которых растут самые сладкие плоды…
- И что же в этом чудесном городе такого?
- Там живет моя судьба. У нее черные волосы и тонкие руки. Я приеду в этот город, и она выйдет ко мне из самого красивого замка, сядет позади меня на коня, и я увезу ее на край света.
- Здорово ты придумал, - добро усмехнулся Ангус и потрепал сына по голове. Том вывернулся из-под руки, обиженно глядя на отца.
- Я не придумал! Это мне бабка Августа нагадала! Она сказала, что так все и будет!
Ангус опустил голову, пряча улыбку, а затем серьезно посмотрел на Тома.
- Сын, нельзя путать сказки с явью. Твоя бабка тебя любила и жалела. Я тоже, но я хочу, чтобы ты знал, какая она, эта судьба. Судьба не дает что-то, она приходит лишь отнимать. Томас, прошу тебя. У нас вся жизнь впереди, я буду рядом, буду помогать тебе. Здесь не только я, но и все остальные – твоя семья. Ты нужен своей семье.
Том стиснул зубы. Отец смотрел на него с болью и мольбой во взгляде. Мальчик не мог подвести его.
Сквозь сон пробивался запах мокрой земли, чистой омытой травы. Билл почувствовал его, едва проснувшись и еще не открыв глаза. Принц вдохнул свежую сладость утра полной грудью и потянулся. Запоздало пришла мысль, что спал он не один, и Билл, опомнившись, прижал руки к груди и открыл глаза, чтобы проверить, не потревожил ли он сон Тома. Но нечаянного соседа рядом не было, а сам Билл лежал посередине, раскинув в разные стороны руки и ноги. Полежав еще немного и прогоняя остатки сна, он вылез из-под повозки.
Лагерь был тих и спокоен, солнце едва всходило над горизонтом, окрашивая край неба в нежный малиновый цвет. Билл подошел к краю лагеря и восхищенно выдохнул, вглядываясь в представшую его взору картину. Блестящий и переливающийся от росы холм спускался в низину, стоящую в воде и кажущуюся глубоким зеленым озером. Прибитая к земле трава выпрямилась и шелестела, ветер будто пускал по ней легкие волны, равномерно качая гибкие стебли. Впереди, за травяным морем, слепил разноцветьем лес, тонкие лиственные деревья уже печально отпускали пожелтевшие листья на волю, горели багряным осязаемым закатом. Лишь кое-где еще виднелись вкрапления упрямого зеленого – это упорно держали оборону могучие насупившиеся дубы и гордые ели, невозмутимо хранящие покой среди отчаянно прощающихся с летом обнаженных стволов и ветвей. А над всем этим радужным великолепием постепенно прояснялось и светлело бездонное синее небо, пожалуй, единственное имевшее право на вечную жизнь и красоту. Билл улыбался, чувствуя, как присмиревший ветер ласково играется его волосами, вид смиренно грустившей природы подарил его душе мягкое умиротворение и волнительное ощущение счастья рядом.