- Нравится? – Том подошел и встал рядом с принцем, тоже глядя на увядающий лес.
- Это удивительно. Я никогда раньше не видел ничего подобного. Столько тоски, от которой не убежать. Эти мертвые листья, теряющие силы, засыхающая трава… как напоминание о том, что жизнь тленна. Это помогает нам ценить каждое мгновение, каждый день, отпущенный Всевышним.
Шакал ухмыльнулся и покачал головой.
- Ты во всем божье провидение видишь?
- Конечно. – Том хмыкнул.
- А я не люблю осень. И без нее тяжело волочить свой крест, а эта унылость и сырость только хуже угнетает. Мне весна больше по душе. Осенью видишь, как все умирает, и знаешь, что рано или поздно смерть заберет и тебя. А весной еще есть надежда, что успеешь хоть немного пожить.
Билл повернулся к Тому. Лучи выглядывающего солнца раскрасили лицо главаря теплым медовым цветом.
- Свой дом нужно любить всяким, какой бы он ни был, - мягко заметил принц.
- У меня нет дома. Только дорога.
- Тогда люби свою дорогу. Пусть она будет трудной и жестокой, как вчера, или тихой и светлой, как сегодня. Она может быть какой угодно. В конце концов, любая дорога ведет к дому. Так говорят мудрецы моей страны.
- А я слышал, что любая дорога упирается в погост. – Том присел и, сорвав высокую травинку, стал бездумно крутить ее в пальцах. Билл долго смотрел на его беспокойные руки, а затем вновь перевел взгляд в даль.
- Странно, как непохожи наши края, - сказал он, помолчав, когда высоко в небе на юг пролетела стая птиц. – Здесь столько простора! Столько плодородной земли! Можно построить дом где угодно, пахать землю, собирать дары леса – и все будет твое. Блаженная тишина… А у нас пустыня. Она так же безгранична, как ваши степи, но в ней нельзя жить. Поэтому все люди живут рядом, дом возвышается над домом, улицы петляют и извиваются, как змеи, и все полны народа. У нас всегда шумно. И когда утром выходишь на балкон, видишь город, полный движения и голосов.
- Твой дом там, где всегда тепло и светло, - задумчиво произнес Том. – А твой город? Какой он? Он белый?
- Да, он белый, из белого мрамора. А в окнах моего дворца цветные витражи, и когда они ловят наше солнце, такое же белое, то разноцветные лучики ползают по полу и столам, и виноград становится красным, а персики синими.
Билл с нежностью вспоминал родной дом, а Том сидел, кусая острыми зубами губы, и сжимал кулаки, вгоняя в ладони обкусанные ногти. Хрупкая сломанная былинка безвольно висела в его пальцах.
Тяжелые каменные своды угнетали своим мрачным великолепием. Снаружи замок был похож на угрюмую военную крепость или обиталище злого колдуна, а внутри – на сырую темницу или огромный тайник со множеством ловушек, ходов и комнат. Серые стены мало украшали грубо выполненные фрески, а на высоких окнах стояли решетки, что еще больше подавляло. Небольшой тронный зал квадратной формы освещался подвешенной под потолком люстрой из кованого железа, в которой, капая растаявшим воском, тускло горели свечи.
Шахджахан сидел за высоким дубовым столом, не придвигаясь к нему – днище столешницы было испещрено торчащими щепками и зазубринами. После многих и многих дней почти беспрерывного пути долгожданный отдых не приносил удовлетворения. Может быть, для его воинов – но не для него. Едва опустившись на стул, он вновь желал вскочить и броситься делать что-то, лишь бы не чувствовать, как по капле из его души уходит надежда.
- Простите меня за столь скудный прием, халиф Шахджахан, к сожалению, обстоятельства не позволяют мне закатить в честь вашего визита достойный вашего положения пир.
- Поверьте, менее всего мне сейчас хочется пировать. – Халиф устало потер лоб.
Король Франкии Людовик был старше его раза в два, смотрел бесцветным взглядом, по которому нельзя было понять, что он чувствует. По глубоким морщинам на лбу и нервной судороге у рта короля Шахджахан мог видеть, что монарху довелось многое перенести за свою жизнь. Людовик был стар и слаб, и уже не был способен держать в руках власть над своим большим государством. Впрочем, халиф знал, что и в молодости Людовик этим не отличался.
- Отдохните с дороги, халиф Шахджахан, утолите голод. Даю вам свое слово, мы найдем вашего сына. Я разошлю отряды во все концы Франкии, они прочешут каждый закоулок, обыщут все холмы и леса. Мы не остановимся, пока не отыщем принца. Это будет первым доказательством моей преданности вам, как вашего союзника.