К сумеркам ритуальные костры догорели, и варвары разошлись по своим обыденным делам как ни в чем не бывало. Вокруг вновь зазвучали ежедневные звуки жизни, и Билл, вздрогнув, очнулся и поспешил за удаляющимся от черного пепельного круга Томом. Главарь погрузил в повозку ополовиненные кувшины с медом и вином и, зевнув, полез под телегу, намереваясь забыться блаженным сном после тяжелого дня. Принц оперся спиной о деревянную стенку повозки и сполз по ней на землю, отрешенно глядя перед собой.
- Ты чего притих? – Приглушенно спросил Том.
- Нет, ничего, просто… Вы поступаете так со всеми умершими? Вы всех их сжигаете на кострах?
- А что такого? Или в твоей стране это считается дурным?
- Нет, мы вообще так не делаем. Мы хороним умерших в земле.
- Но тогда душа останется навеки заключенной в бесполезное тело, погребенная под сырой землей, а черви будут грызть гниющее мясо. Сожженное же тело рассыпается в прах, унося с собой все грехи и зло, которое совершил человек при жизни, а душа наконец-то становится свободной.
- Это не так, грехи остаются в душе, и, даже умирая, человек не избавляется от них. И на том свете мы все за них ответим перед лицом Аллаха. Глупо считать, будто можно всю жизнь грешить и творить злодеяния, раз после смерти все простится. Человеческая душа – не платье, которое можно постирать от грязи и снова надеть. Раз запачкав, уже не ототрешь.
Шакал приподнялся на локте, задумчиво глядя на темную фигуру принца, сидящего у повозки.
- Снова твои убеждения, твоя вера… Это все слишком сложно, чтобы выполнять.
- Вовсе нет, надо лишь принять это все как истину, и это станет неотделимой частью твоей жизни, как еда и сон. И тебе не придет в голову сомневаться в этом или лениться выполнять заповеди и законы.
- Говоришь так, словно хочешь убедить меня поверить в твоего Аллаха, - усмехнулся Том.
- Было бы неплохо. Только тебе придется много молиться, чтобы Он простил тебе твои грехи, и желательно съездить в Мекку... Хотя для того, чтобы отмолить все твои грехи, тебе придется там дневать и ночевать.
- Эй, мечтай молча, я еще не выжил из ума, чтобы связывать свою волю верой в Бога.
Бурча, Том снова улегся и затих. Принц вздохнул и пролез под днище, устраиваясь за спиной главаря. Сон не хотел принимать в свои объятия смятенного в чувствах Билла, вынуждая его бесцельно разглядывать широкую спину Тома. Воздух наполнялся ночной прохладой, и Билл свернулся клубком, осторожно придвигаясь ближе к Шакалу.
Том проснулся от щекочущего ощущения в животе, от неровного горячего дыхания, волнами гладящего его между лопаток бархатными прикосновениями. Оглянувшись из-за плеча, он увидел сжавшегося пленника, сиротливого греющего руки на груди. Шакал долго смотрел на трепещущие ресницы, слушал тихие выдохи. И, поддавшись внезапному порыву, придвинулся ближе, со странным удовольствием чувствуя, как тут же прижался к нему Билл, вытягивая свое тело вдоль его тела и кладя замерзшие ладони на его горячие бока. Холодные пальцы в поисках тепла скользнули в подмышку. Том прижал их рукой и провалился в сон.
Утро выдалось на удивление теплым и солнечным, земля высохла, глубоко впитав всю подаренную небом воду. Билл проснулся поздно, лагерь уже был наполнен шумом и суетой, как весенний муравейник. Потянувшись, он скинул с себя заботливо наброшенный кем-то плащ и выбрался на прогретый воздух.
- Эй, Билл, пошли завтракать! – Крикнул Якоб, размахивая дымящимся черпаком.
- Сейчас, - на ходу отозвался Билл. Ноги сами несли его по лагерю на поиски Тома. «Просто покажусь на глаза, спрошу, куда идем, только и всего», - подумал он, не замечая, как убыстряет шаг, едва послышался недовольный голос главаря.
Том стоял возле лежащего на земле Людвига, рядом копошилась ведунья. Раненый был совсем плох, лицо его приобрело земляной цвет, губы побелели. Из разрезанной рубахи виднелась глубокая рана на груди, на ее поверхности лопались кровяные пузырьки. Людвиг хрипел, закатывая глаза, на лбу блестела испарина.
- Он умирает? – Тихо спросил Билл, приблизившись. Том промолчал, сосредоточенно кусая губы. На виске его пульсировала набухшая синяя венка, напряженные скулы резко очертились – он весь был сжат изнутри, словно комок нервов. Принц почувствовал, как начинает ныть в груди сожаление.