- Нет, они себя варварами называют. Хотя… я знаю, о чем вы говорите. Ваше величество, помните, герцог Баварский жаловался, что его деревни варвары одолевают?
- Это было три года назад, Хлодвиг. Но мы же поймали главаря тех разбойников и казнили его. Ангус Самозванец его прозвище было.
- У него остался сын. Мой кузен служит при герцоге Баварском, он рассказывал, что сын этот хуже чумы. Ангус тот больше воровством промышлял да угоном скота, а отпрыск его и убийствами не гнушается, и поджоги учиняет. Шакал его прозвище, вот кого искать надо.
Халиф помрачнел и опустил голову.
- Что за напасти такие? – Горько сказал он. – Сам Иблис, видимо, шутки шутит с нами, Абильхан. Сердце кровью истекает, страшно представить, каким мучениям подвергают тебя эти дьяволовы выродки… Клянусь Аллахом Всемогущим, я найду этого Шакала и собственноручно предам смерти за то, что осмелился поднять руку на арабского принца!
Билл спешился с коня и с наслаждением развалился на ковре из сухих листьев, вытягивая зудящие ноги. Варвары отправились в дорогу, едва Людвигу стало лучше настолько, что он мог держаться в седле, и скакали несколько дней почти без передыха, наверстывая упущенные дни. Змеиный укус днем почти не болел, ранки затягивались, напоминая о себе неприятным покалыванием по вечерам, когда дневное тепло спадало. Тогда Билл грел руку, кладя ее рядом с костром или теплой спиной Тома, то и дело приподнимаясь и воровато глядя в лицо спящему главарю.
В подошву сапога настойчиво пнули, призывая подниматься. Принц открыл один глаз, ища того, кто потревожил его отдых. Довольный Якоб потряс в воздухе пузатым горшком, обернутым в одеяло.
- Что это? У нас намечается пир? – Спросил Билл, вставая и подходя к варвару.
- Это каша. Овсяная. Жаль, подсластить нечем…
- Каша? – Принц поднял брови, глядя на белое варево, от которого шел пар.
- Не говори только, что каши не ел, парень.
Билл улыбнулся, неопределенно поводя плечами. Якоб раскладывал кашу по плошкам, радостно гудя под нос.
- Агнесс сварила. Назад просится, говорит, осознала. Я вот подумаю еще ей назло, пусть знает, кто в доме хозяин…
- Ты с ней суров. – Билл хмыкнул, придерживая обжигающую миску кончиками пальцев.
- Ничего, мужик всегда прав. Баба она на то и баба, чтобы варить да детей нянчить. А ей-то только варить и надо, не понимаю, чего взбесилась на старости лет…
Якоб зачерпнул кашу ложкой и осторожно попробовал. На усах и бороде остались белые следы.
- Не отравлено вроде, есть можно.
Принц засмеялся и, помедлив, спросил:
- Тома позовем?
- Кого? – Бородач вытер усы рукавом.
- Тома, ну, Томаса. Вряд ли ему кто-то сварил поесть.
Старик удивленно посмотрел на Билла, а затем по сторонам. Отложив миску, он придвинулся к Биллу, недоверчиво прищурившись.
- Я вот, кстати, спросить хотел, что у вас за отношения теперь. Смотрю, ты от него ни на шаг не отходишь, да и он тебя везде высматривает… Помирились, что ли?
- Да, враждовать глупо. Он здесь главный, и я должен подчиняться. Мы решили стать друзьями.
- Друзьями? – Варвар поперхнулся, тараща глаза. – Вот уж не думал, что на своем веку услышу такое.
- Почему ты так удивлен?
- Просто вы то порвать друг друга готовы, то вдруг друзьями становитесь. Странно это, он тебя чуть в землю не вогнал, а ты все равно к нему тянешься.
- Я тоже был несправедлив к нему. – Билл поморщился. – Мы дали друг другу еще шанс. Неизвестно, сколько я проживу у вас, может быть, всю оставшуюся жизнь. Я же не могу провести ее в вечно борьбе с ним.
- Хм, верно. – Якоб почесал в затылке. – Ладно, зови Томаса или как там ты его зовешь… Том… надо же.
Принц, не обращая внимания на кряхтения старика, поднялся. Том нашелся там же, где и всегда, сидящий на щите подле своего нового коня.
- Эй, - позвал Билл. – Хочешь каши?
Том выплюнул травинку и потянулся.
- Если ее сварил Якоб, тогда не буду. Он кидает в нее все, что попадается под руку.
- Нет, ее Агнесс сварила.
- Тогда другое дело. Она ведь не напускала туда своего яда?
Билл засмеялся и, нагнувшись, потянул главаря за рукав. Шакал лениво поднялся и побрел за Биллом.