- Тогда у тебя должно быть веселое детство.
- Да… должно быть.
Главарь замолчал, и Билл подъехал к нему ближе, почувствовав перемену в его настроении. Том снова закрывался от него, и он не мог этого допустить.
- Расскажи мне о себе.
- Опять, Билл… Зачем тебе это?
- Мы же друзья, а я ничего не знаю о тебе, кроме того, что мне рассказал Якоб.
- Якоб слишком много болтает.
- Он мой друг, а друзья должны делиться своими мыслями и тайнами.
- И много у тебя друзей?
- Достаточно. И пока ты единственный не хочешь со мной говорить.
- Потому что мне нечего тебе рассказать.
- Ну ладно, не хочешь делиться, значит, варись в своем котле в одиночку.
Том шумно вздохнул и проговорил с надрывом:
- Ну, что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? В моей жизни нет ничего интересного и занятного, поверь.
- А мне и не нужно, чтобы ты меня развлекал. Поделись со мной, о чем думаешь, что тебя гложет.
- Я ни о чем не думаю. Об этом лучше не думать ни мне, ни тебе.
- Но ты думаешь, я вижу. Каждый день. И тебя это мучит. Я вижу, ты что-то скрываешь, поверь, легче пережить что-то, когда есть кому сказать…
Шакал молчал, и принц, не видя, знал, что его лицо вновь превратилось в каменную маску.
- У меня тоже есть тайна. Если я открою ее, тебе будет легче говорить со мной?
- Может быть…
Билл помедлил, собираясь с мыслями.
- У моего отца есть брат, наместник Багдада, второй столицы халифата. Аль-Мамун. Он льстит моему отцу и лжет, притворяясь добрым братом, а сам строит козни за его спиной. Я знаю, что он хочет свергнуть моего отца с трона и стать халифом самому.
- И твой отец ничего не знает об этом?
- Нет, к сожалению, он слишком доверяет аль-Мамуну. В нашем окружении есть гнилые люди, продавшиеся Мамуну, и они делают все, чтобы отец оставался слеп. Я бы давно сказал, но мне нечем доказать это. И есть еще кое-что… чем мой подлый дядя меня пугает…
- Что же это?
ДарьяИвлева
11.10.2009, 00:21
Принц сглотнул и отвел глаза.
- Когда я был ребенком, аль-Мамун пытался совратить меня. И он обещает выдать это отцу, если я вздумаю что-то сказать. И я боюсь, как это отразится на отце, он до безумия любит меня… Думаю, я и попал к вам неслучайно, с нами ехала крыса Мамуна, Хаким, он мог подговорить остальных бросить меня. И теперь, когда я здесь, отец остался один, и я терзаюсь от мысли, что с ним может случиться.
- Разве ты смог бы чем-то помочь ему, если бы был рядом?
- Нет… но я бы разделил с отцом любую его судьбу.
Том пристально смотрел на Билла, на лице которого даже в темноте явственно проступала мука. Тихий голос принца вплетался в воздух, обретая очертания картины, представшей перед глазами Тома. Шакала передернуло, едва он представил темную комнату и тишину, полную стыда и обиды, заплаканного ребенка, отбивающегося от жадных грубых рук, и похотливый блеск в глазах.
- Черт, - вырвалось у Тома.
- Что?
- Нет, ничего… Билл, если хочешь что-то спросить – спрашивай.
Принц повернулся в седле так, чтобы видеть Тома. Небо прояснилось, и поляну, по которой они объезжали лес, залил свет луны, проявившейся сквозь плотный настил туч, спешащих на юг вслед за птицами.
- Почему ты стал разбойником? – Спросил Билл.
- Так вышло… Я хотел быть похожим на отца, но перестарался.
- Твой отец был разбойником?
- Нет, скорее озорником. Он был вождем своего народа и кормил его, как мог. Угонял скот, разорял амбары. Но нападал всегда только на зажиточные деревни, у которых было достаточно запасов, чтобы прокормиться.
- Почему бы ему было не осесть с людьми и не выращивать свой хлеб?
- Многие кочевые варварские племена так делали. Но это означает потерю свободы. Рано или поздно в их деревни приходят князья, они отнимают земли себе, а работающих на ней людей заставляют отдавать дань. Но Ангус не хотел покориться им. За это его и убили. Нашли и казнили на площади, на глазах у тех, кто гремит золотом и ездит по костям простых людей в бархатных каретах.