- Это ведь сон, так? – Билл улыбнулся в ответ. – Я не знаю этого места.
Мать кивнула и протянула сыну руку, принц сжал ее в своих ладонях и поцеловал.
- Ты ведь не просто так явилась ко мне во сне.
- Я всегда говорила, что мой сын умен не по годам. Ты прав, Абильхан. Я пришла передать тебе ключ.
- Какой ключ?
Атхар откинулась в кресле, и Билл заметил ребенка, сидящего на низком стуле у ее ног. Это был маленький мальчик с длинными светлыми волосами, на вид ему было едва ли больше шести лет. Ребенок отложил в сторону шкатулку из черного дерева, которой играл, и поднял на Билла глаза. Принц подался вперед, он был готов поклясться, что раньше видел этот взгляд.
- Это дитя – твой ключ.
- К чему, мама?
- К твоей судьбе.
Женщина поднялась и взяла ребенка за руку, поднимая его на ноги. Подведя мальчика к сыну, она передала детскую ручонку ему, и Билл послушно взял ее в ладонь.
- Теперь ты бережешь его, Абильхан. Но помни, что сперва этот ключ нужно почистить от ржавчины, иначе он не подойдет к замку. – Атхар снова улыбнулась и погладила сына по щеке.
- Я по тебе скучаю, - прошептал Билл.
- Однажды мы встретимся. Но не сейчас. Сейчас ты должен идти. Не потеряй ключ.
Билл склонился и вышел из беседки, ведя за собой ребенка. У ограды сада в небо уходила радужная лестница, и принц ступил на нее, следя за тем, чтобы мальчик не отстал. Семь ступеней – и лестница мягко прогнулась, подбрасывая принца вверх. Билл раскинул руки и полетел в небо необыкновенного синего цвета, а внизу плыли изумрудные луга, голубые озера и оранжевые пески, плавно перетекающие друг в друга, как части одного целого. Белоснежный дворец на горе удалялся, и вот уже в вышине Билла окружали маленькие смеющиеся звезды. Полет все ускорялся, кружа голову, и принц вдруг понял, что больше не он держит ребенка за руку, а его самого держат. Оглянувшись, увидел, что дитя исчезло, а вместо него рядом летит Том, хватая по пути звезды широкой ладонью.
- Так ты и есть мой ключ? – Воскликнул Билл. Том притянул его к себе, и принц радостно прижался к нему, зарываясь лицом в его шею и чувствуя запах…
… прелой осенней листвы. Билл, морщась, поднял голову с земли и провел рукой по лицу, снимая сон и прилипший ночью к мокрым щекам земляной мусор. Лес уже наполнился утренним светом, но серые тучи пока еще скрывали солнце, наряжавшееся в свой лучший наряд, чтобы показаться миру во всей красе. Билл медленно сел и повернулся к Тому. Шакал спал на спине, вытянув одну руку вдоль тела, а вторую положив на грудь, мерно поднимающуюся от спокойного дыхания. Лицо, не обезображенное тяжелыми раздумьями и разрывающими изнутри чувствами, было прекрасно, и Билл был не в силах отвести от него взгляд. Бесшумно придвинувшись ближе, он лег рядом, касаясь своей рукой руки Тома, впервые так осознанно любуясь им, и заворожено слушал, как бьется в груди его новое сердце, полное любви к Шакалу.
- Пойдем по другой дороге, выйдем как раз навстречу лагерю. Я сказал дозорным, что мы вернемся на рассвете, но уже давно утро, мы проспали. А у нас не принято дожидаться, наверняка они уже снялись с места…
Билл поднял глаза со своих рук, держащих поводья, на спину Тома. Шакал редко был в приподнятом настроении, но это утро было исключением – Том был бодр и весел, и много говорил, что было ему вообще несвойственно. И его голос мягко вился в воздухе и сознании принца, подобный небольшой, но уверенно несущей свои воды реке, тихо журчащей, пока проходит она сквозь пологие земли, или с громким всплеском врезающейся в возникающие на пути камни – когда вдруг посреди спокойной речи Том резко повышал голос, говоря о чем-то более важном.
Билл молчал, чувствуя, как все больше запутывается в своих мыслях и ощущениях, пытался ухватить из вереницы слов и воспоминаний в голове что-то, но каждый миг терзаний лишь добавлял новых красок в перемешавшуюся палитру. Послушно следуя за Томом, он изумленно наблюдал, как на глазах меняется привычный ему образ пленившего его главаря варваров, словно узнавая его заново. Или внезапно упала с лица вуаль, искажавшая истину… Принц скользил взглядом по Тому, подмечая мелочи, не удостоенные ранее внимания, а знакомые мимолетные жесты приобретали новый смысл. Ехидно искривленный уголок губ, принимаемый всегда Биллом за презрительную ухмылку, оказался старательно сдерживаемой улыбкой, рвущейся наружу сквозь плотно сомкнутые губы. Cсутулость, присущая Шакалу при пешей ходьбе, исчезала, стоило ему оказаться в седле, голова поднималась, а пугающий взгляд исподлобья сменялся на насмешливый и гордый взгляд сверху вниз. Небрежно стянутые в хвост волосы открыли взору забавной и по-детски трогательной формы уши, почти такие же, как у самого Билла – пожалуй, единственной части тела, которой принц стеснялся.