– От этой кретинской беременности я начинаю глупеть! – вскрикивает она. – Что со мной творится?! Парень хотел меня убить, изнасиловал, всегда был со мной жесток, а я должна отказаться от вендетты и от собственной жизни из-за каких-то глупых сантиментов?
Она начинает себя убеждать:
– Нет, я не буду расклеиваться! Не дам себя сломать! Я должна сохранить беременность и рисковать, что мне вынесут окончательный приговор только потому, что мне чего-то жаль, что появилось в результате агрессии, чего-то, что является частью ненавистного мне мужчины?! О нет! Это вина не моя и не этого ребенка. Мы только жертвы, жертвы отвратительного мужчины и архаической глупой системы.
Ламия тяжело садится в удобное кресло, сильно опирается спиной и скрещивает руки на заметном уже животике. Маленькое существо, чувствуя ладони матери, начинает двигаться.
– Хочешь со мной поздороваться? – женщина обращается к своему животу. – Hello! Как дела? Мне жаль, но ты должен будешь сегодня из меня выбраться. В другие времена и в другом месте я родила бы тебя нормально. Жили бы мы себе потом в безопасности и счастливо. Но, к сожалению, это не случится ни здесь, ни сейчас. Даже если мне удалось бы тебя доносить, то когда бы, маленький карапуз, ты появился на этот паршивый свет, тебя тут же забрали бы и наверняка отдали бы в приют. Мать-бесстыдница не достойна ребенка, значит, лучше малыша просто выбросить на помойку, – горько говорит она. – Никто тебя не возьмет, никто тебя не захочет, потому что ты плод греха. А мне наверняка в конце отрубили бы головку.
Принцесса говорит мягким голосом. Она разговаривает так, как и любая мама со своим ребенком, только в этом случае мать сообщает малышу о страшных вещах.
– Для чего это, госпожа? – вспотевшая Ханифа, которую Магда привела в сад, подает Ламии небольшой пакетик из аптеки. – Моя мама говорит, что принимать слабительные не очень хорошо для беременной.
Девушка говорит простодушно, тепло глядя на женщину, а полька мгновенно понимает намерения беременной саудовки.
– Зачем ты вообще кому-то об этом говорила?! – принцесса бесится не на шутку и делает несколько шагов к деревенской курице. – Ты не можешь держать язык за зубами?! Или я должна рассказать твоему отцу об Аббасе?!
Девушка при этих словах бледнеет.
– Я должна ему наглядно продемонстрировать, какую ловкую змею он воспитал в своем домашней тюрьме, помочь понять, что ничто не поможет, никакие решетки, никакая изоляция, потому что любовь настолько сильна, что проникнет даже через самую узкую щелочку? – заканчивает она уже с улыбкой, добродушно похлопывая испуганную простушку по щеке.
– Извините, мама не скажет никому, – поясняет бедуинка, преданно глядя. – Ей уже давно запрещено разговаривать в присутствии отца. Я никогда не слышала, чтобы она произносила при нем хоть слово, а писать она не умеет…
Ханифа с забавным выражением лица разводит руками.
При этих словах три нервные шпионки смеются до упаду.
– Хорошо, хорошо. Иди домой и будь осторожна. Помни, не позволяй у себя отобрать любовь, – советует опытная женщина. – Тут немного денег, чтобы твоему Ромео хватило на приданое.
Она всовывает последние риалы, которые у нее остались.
– Госпожа! – растроганная Ханифа не может вдохнуть и благодарит: – Szukran dżazilan.
– Ты очень нам помогла пережить это изгнание, и мы тебе до конца жизни будем благодарны. Ты образованная, отважная и энергичная молодая женщина. Я никогда тебя не забуду, моя дорогая.
– Если вы когда-нибудь захотите приехать сюда осмотреть древности…
– Любимая! Никогда в жизни!
Магду и Ламию очень рассмешило такое предложение.
– Жаль, – говорит девушка с неподдельной грустью и с надеждой в голосе добавляет: – Но, может, еще когда-нибудь встретимся?
– Конечно.
У Ламии нет больше времени на болтовню и переливание из пустого в порожнее.