– Ну, объедение! – Хамид оглядывает стол.
– Дорота, ты должна мне рассказать, что это за еда и как за это приняться, – смеется он, расслабившись. – Ножом и вилкой или руками?
Хамид шутит.
– В этой тарелке свинина, поэтому если кто-то не ест, то легко понять, чего избегать, – довольная теща обращается к зятю.
– Спокойно, спокойно! Я, например, люблю прошутто и французское пате, но это, наверное, гусиный паштет, а не свиной. Салями тоже прекрасная, но сделана из бедных ушастых осликов. В Италии как-то я попробовал такую из свинины и скажу вам, что это несъедобно, потому что страшно жирно.
– Но это же прекрасно, что удастся тебя чем-то соблазнить! – радуется Лукаш. – Я буду твоим кулинарным гидом. Попробуй польскую ветчину, и уже никакое высохшее прошутто в рот не возьмешь. А паштет лучше всего из смеси разных видов мяса с добавлением, разумеется, жирного свиного ошейка. Давай, давай, парень! Сегодня святая пятница, значит, Аллах не смотрит, потому что у него выходной, – смешно иронизирует он.
– Ты прав, – Хамид объедается запрещенными продуктами, и это не портит ему аппетита. – Во рту – рай.
– А к селедочке должна быть водочка! – расходится Лукаш все сильнее.
Девушки только наблюдают и с пониманием глядят друг на друга.
– Рыбка любит плавать, – включается Адаш, что вызывает раскаты смеха.
Мальчик доволен, что шутка удалась, и гордо выпячивает грудь.
«Как здесь приятно и по-семейному, – думает Марыся, глядя на счастливые лица близких. Действительно, в последнее время я переборщила с учебой с утра до ночи. Я так стараюсь! Но стоит ли оно того? Стоит ли жертвовать любовью и пониманием во имя науки? Чтобы через пять или десять лет я смогла лечить чужих мне людей? Может, тогда уже никого из близких рядом не будет? Как я должна это уравновесить, чтобы успевать на два фронта? Это невыполнимо!» – вздыхает она, и у нее опускаются плечи.
– Расскажи нам, доченька, как выглядит в Саудовской Аравии место, где обучают женщин, – заговаривает Дорота во время десерта. – Мы ничего об этом не знаем, а это интересно. Все наверняка иначе, чем где-либо в мире.
– Программа, пожалуй, не намного отличается, потому что выпускники должны иметь те же знания по окончании университета в Саудовской Аравии, что и в Колумбии или Польше. Но есть пара изюминок, и, конечно, отличается вся система обучения.
– Ну так давай! – Дарья подпирает голову руками и в ожидании смотрит на сестру. – Что есть такого совсем отличающегося?
– Как что? – смеется Марыся. – То, что университеты не совместного обучения, женщины учатся отдельно.
– Ну, это известно, Саудовская Аравия, – поддакивает Дорота.
– На территорию женского университета не может войти ни один парень, даже столетний дедушка, потому что саудовки взбесились бы от возмущения. Поэтому начиная с преподавателей и заканчивая уборщицами и охранниками – все женщины. Благодаря этому даже наиболее ортодоксальные и религиозные студентки могут безопасно учиться и не должны носить абаи, платки и не закрывать лица.
– О, прекрасно! – выкрикивает младшая сестра. – Как у меня в Multinational School! Не совсем, – сама себя исправляет она. – У нас есть парни.
– Университет – это безопасный охраняемый поселок только для женщин. Но должна сказать, что было пару случаев, когда девушки не хотели снимать покрывало с лица или перчатки.
– Не могу в это поверить! – включается Хамид, который под впечатлением решает простить жене и уже не злиться на нее.
– Ну, так поверь, потому что я была этому свидетельницей. Неплохое было развлечение.
– А что произошло?
– Одна говорила, что не притронется ни к чему без черных тканевых рукавичек, и из-за этого даже не добралась до первого занятия по анатомии. Вторая же в прозекторской задела бедного покойника свисающей чадрой и тоже сбежала. Потом у нас было собрание потока с нашим куратором, кстати образованной женщиной, которая осторожно намекнула, что, если кто-то не будет выполнять правила поведения во время учебы, это значит, что он не способен стать врачом и должен сменить специализацию.
– И что? Кто-нибудь согласился?
– В общей сложности четыре девушки, а несколько других, достаточно традиционных и религиозных, в том числе и моя подруга Духа, нашли выход из положения. Они просто надевают хирургическое облачение, где маска и головной убор практически полностью закрывают лицо и волосы. Резиновые перчатки во время вскрытия и так необходимы, поэтому руки у них закрыты, а зеленый хирургический костюм скрывает все прелести.
– Резала уже кого-нибудь? – Дарья живо интересуется наиболее интересной для нее темой. – Мужчину? – у нее румянец на лице. – Вскрытие мужского члена делается в черных резиновых перчатках и чадре, закрывающей лицо чистокровной мусульманки! – взрывается она молодым смехом.