Фатима обнимает молодую женщину:
– Исра! Ты наша героиня!
– Давай, подключу к телевизору, – Фахад, лучший технарь в группе друзей, берет iPhone из рук организатора.
Все рассаживаются в креслах и ждут.
– Ну, ты и нервничала! Вы обмениваетесь комментариями! Девушки, вы супер! – раздаются голоса, так что почти не слышно, что во время поездки говорят бунтарки.
– Могла бы подправить и выложить на YouTube, – вдруг вмешивается двоюродный брат. – Что вы на это скажете?
Все умолкают, потому что ролик для семейного просмотра, на память, а не для всеобщего обозрения.
Маха колеблется, несмотря на то что отваги не занимать:
– Не знаю… Как бы из этого не получилась какая-нибудь более серьезная история.
– Вас бы увидел весь Ближний Восток! – поддерживает Фатима инициативу мужа.
– Скажу больше! Весь мир! – уговаривает Исру саудовец.
– Знаете ли вы, сколько бы у вас появилось сторонниц и сколько женщин двинулось бы за вами в день нашей большой акции? – активистка из Джидды потирает руки.
– Наверняка это была бы неплохая реклама и призыв, – признается Маха. – Но…
– Слушайте! Телевидение и пресса заинтересовались бы этим делом! Это перестало бы быть только местным событием. Нужно так и поступить. – Фахад убежден в целесообразности женского порыва и протеста.
– Исра! Твои подруги из Америки это увидели бы, – Рахман гладит по спине немного испуганную жену. – Люди из Азии, Европы, Америки – весь мир! – выкрикивает он. – Моя жена будет медийным лицом! Ха!
Исра поддерживает запал собравшихся:
– Вы правы. Я ведь ничего плохого не сделала. Вождение машины – это не преступление.
– Ничего такого мы и не говорили, – Маха глубоко задумывается, анализируя озвученное предложение.
Хамид встает, направляясь к выходу:
– Думаю, что ничего страшного в этом нет – высказать свое мнение публично. Каждый человек имеет на это право.
Рахман успокаивает женщин, которые по-прежнему немного боятся:
– Это безопасно, поверьте. Кто и какие может иметь к вам претензии?
– Хорошо! Идем на все! – принимает Маха окончательное решение.
Исра сжимает ее ладони и целует в обе щеки:
– Из проезда по Эр-Рияду делаем международное событие. Sza Allah!
– Sza Allah! – подхватывают религиозные саудовцы.
В шесть утра Исру и Рахмана будит громкий стук в железные ворота и крики.
– Что случилось? – заспанный мужчина трет глаза. – Может, какая-то авария и нужно кому-то помочь?
Исра лениво потягивается на кровати.
– Посмотри, в чем дело, прошу тебя. Мне не хочется вставать.
– А может, отец вернулся из Дубая?
– И что? Забыл ключи? Или слуги вымерли, или не хотят его впустить в собственный дом? Кстати… где прислуга?
Она подхватывается и вместе с мужем сбегает вниз. Гостиная слабо освещена, прохладна и уютна. Через дверь террасы видно, как садовник подстригает кусты, а два работника чистят бассейн. Из кухни доносятся негромкие голоса и звон кастрюль. Снаружи крики усиливаются. Кто-то уже ломится в тяжелую деревянную входную дверь.
– Полиция! Полиция! Открывайте! – доносится снаружи.
Исра бросает только мимолетный взгляд на мужа и бежит за абаей. Шокированный, Рахман открывает замок ключом, и внутрь вваливаются четыре службиста.
– Исра Мухаммед бинт Курди? – спрашивает старший по рангу, стоя лицом к лицу с женщиной.
– Да, – признается женщина.
– Идешь с нами! – сообщает он.
– Никуда я не пойду с чужими мужчинами! – выкрикивает она в испуге, одновременно делая шаг назад. – Это haram!
В эту минуту, словно в ответ на произнесенные слова, в гостиную входят две крупные бабы в черных чадрах с полностью закрытыми лицами.
– С нами пойдешь, дорогая. – Одна из них хватает арестованную за руку.
– Закрой волосы! – выкрикивает мутавва, стоящий в проеме двери. – Закрой лицо, грешница!
Исра хватает висящую в прихожей шаль и выбегает. Охранницы берут ее под мышки и ведут. Женщины втискивают ее в стоящий у подъезда большой черный автомобиль с затененными стеклами. Службистки садятся по обе стороны запаниковавшей арестованной, а потом в машину вскакивает водитель в форме полицейского и они уезжают.
Рахман стоит как столб, молча, не в состоянии сделать ни одного движения.
– А ты что здесь делаешь? – обращается к нему мутавва, грозно хмурясь. – Белый мужчина в доме с саудовкой?! Это неожиданность! – выкрикивает он, подходя к обвиняемому.
– Я… – выдыхает Рахман сквозь сдавленное горло.
– Что? Что? Воспользовался, да?! Взять его тоже! – приказывает он полицейским.