Женщина презрительно кривит губы.
– Эта шмотка наверняка стоит больше, чем моя месячная зарплата.
От злости она раздувает ноздри и сопит, как бешеный бык.
– А ну, снимай это! Здесь показ мод делать не будешь!
– Мне нужно позвонить, – заключенная очнулась от спячки и с бьющимся в панике сердцем прижимает к груди свой плащ. – У меня есть право на звонок по закону, не так ли? – говорит она уже громче.
– Ты тут мне не будешь рассказывать, на что ты имеешь право, потому что сейчас вне закона! – начальница встает и собственноручно стягивает с девушки черную одежду.
Перед ее бегающими глазами предстает красивое молодое тело женщины.
На задержанной сексуальная пижама, до половины закрывающая округлые ягодицы и открывающая глубокое декольте и округлый аппетитный животик.
– Что это?! – женщина верещит срывающимся от возмущения голосом, показывая на блестящее колечко в пупке и татуаж в виде солнца, как его изображали ацтеки. – Что это за разврат? Ты к тому же еще и проститутка, а не только бунтарка! Как можно так себя украшать?! Ты что не читала Коран, безбожница?!
– Я знаю Коран очень хорошо, – шепчет Исра.
– Как смеешь ты такие вещи носить под абаей?! Ты голая под абаей!
Баба тянет за тонкий рукав пижамы, а потом, с осуждением, театрально вращает глазами.
– Меня вытянули из кровати… – задержанная пробует пояснить.
– В которой ты была с чужим, не мусульманским мужчиной! – охранница, крича в припадке бешенства, просто брызжет слюной.
– Это мой муж, – по-прежнему возражает обвиняемая в несовершенном преступлении женщина.
– Ты должна будешь это доказать!
– Вы должны позволить мне позвонить или отпустить домой, ведь документы там! – она повышает голос, потому что дольше не выдерживает абсурдной ситуации.
– Ты свинья! Ты ослица! Я тебе еще покажу! – с этими словами мощная бабища бьет ее наотмашь по лицу.
Исра летит через половину комнатушки и падает на стол, ударяясь о столешницу виском.
– У меня есть права! – еще защищается она, хоть чувствует шум и страшную боль в голове.
– Я уже тебе говорила! Закрой пасть!
Охранница наклоняется, хватает ее за колечко и с силой вырывает его из пупка жертвы вместе с куском кожи.
– Ааааа! – кричит Исра во все горло, и в комнатку для допросов вваливается еще две службистки.
– Займитесь ею! – приказывает им начальница. – Смыть это дерьмо с ее живота! У вас есть для этого щетки.
На прощание пнув мучающуюся женщину, она отдает поручение и выходит:
– А потом – в общую камеру! Заканчивайте с личными апартаментами!
После получасовых мучений в большой ванной на сочащуюся кровью Исру охранницы снова набрасывают вонючую чадру и волокут в камеру. Замученная от боли женщина ежеминутно теряет сознание и едва перебирает ногами, поэтому сильные мощные тетки тянут ее, как мешок, держа под мышки. Открывают железную дверь и швыряют ее на пол камеры, полной людей.
– Wallahi! Еще одна! – бормочут недовольно заключенные женщины. – Скоро нас будут тут содержать по этажам.
Одна из них, худая арабка с большими глазами, подползает к стонущей женщине:
– Ей нужна помощь. Мы не можем ее в таком состоянии оставить.
– Если сдохнет, будет больше места, – презрительно пожимает плечами узница, стоящая у противоположной стены.
– Это девушка из хорошей семьи, – подключается какая– то добрая женщина. – Посмотрите на ее ухоженные руки. А какие у нее стопы! Как будто никогда и не ходила! Гладкие, как попка новорожденного!
– Наверняка ее быстро выпустят, – констатирует другая. – Таких в тюрьмах не держат. Отец заплатит за нее бакшиш – и все дела.
Истощенная женщина шепчет:
– Может, она захочет нам помочь? Может, расскажет кому-нибудь, что тут содержатся невинные женщины? Девушки, это перст божий. И наш единственный шанс.
Она набожно поднимает глаза к невидимому небу.
– Мириам? – Марыся слышит в мобильном телефоне обеспокоенный голос Фатимы. – Послушай! Что-то плохое случилось с Исрой. Она не отвечает на звонки, sms и e-mail, а сегодня мы должны были пойти на распродажу в «Сахара Молл». Невозможно, чтобы наша кокетка не отозвалась, к тому же она хотела кое-то прикупить перед возвращением в Америку.
– Может, у нее поменялись планы, – размышляет Марыся. – Может, они забыли с Рахманом и весь день провели в постели? В конце концов, молодые супруги…
Она хихикает.
– Я все же беспокоюсь и еду к ним. Хотите с Хамидом к нам присоединиться?
– Он, как всегда, на работе, а я зубрю, готовлюсь к завтрашнему тесту по анатомии, – искренне признается Марыся, а в ответ слышит только тяжелый вздох.