– Долго так можно? – спрашивает недовольно Хамид, который со времени последнего ужина с женой снова стал добрым и нежным, хоть не таким, как раньше. – Не знают меры! Ни на ком не оставляют живого места!
– Трагедия! Что за общество! Встречаются, чтобы обсудить и обгадить, – Марыся типично арабским способом цокает языком о нёбо. – А хуже всего хозяева, – шепчет она.
– Ты права, – к их частной беседе, которую они ведут на арабском языке, подключается неизвестный им щуплый мужчина со светлой кожей. «Наверное, какой-нибудь англичанин или скандинав», – решают супруги.
– На вечеринки приглашают толпы, выбрасывают деньги, как в сточную канаву, но когда можно было бы кому-то помочь, то отворачиваются спиной. Если вы когда-нибудь, не дай Бог, оступитесь, то никогда не рассчитывайте на их поддержку.
– Ну что вы! – смеется Хамид. – В жизни бы никогда к ним не обратился.
– Это такой тип кишечнополостных, – парень недовольно хмурится. – А я зато хам! – неожиданно смеется он, протягивая руку. – Не представился. Ян, новый консул.
– А в каком посольстве? – спрашивает с любопытством Марыся.
– Польском, – сообщает он таким тоном, словно это общеизвестно.
– А что с Петром? Не знала, что он уехал, – говорит она уже по-польски.
– Вы полька? Ни за что бы не сказал, – искренне удивляется дипломат.
– Вижу, что вы познакомились с моей старшей дочкой, – подходит Дорота и представляет Марысю.
– Hello! – Грейс с выпирающей, искусственно увеличенной грудью подходит к группе земляков. – Развлекаетесь?
Она слегка улыбается, и неизвестно, намеренно или это побочный эффект ботокса, который парализовал мышцы ее лица. Все смотрят вопросительно на Амира, их любимого хирурга, но он только опускает голову.
– Ну у тебя и украшения! – женщины не выдерживают и просто пожирают их глазами. – Где купила? Сколько отдала? Это комплект? Еще и перстеньки?! Ох! Ах!
– Мои любимые! – хозяйка гордо смотрит на назойливых дам. – Нужно просто иметь знакомства на высшем уровне. И все.
– Что это значит? – настаивает Кинга.
Ей бы хватило на такие цацки только с одной небольшой коррекции, которые Амир делает десятками как для саудовских женщин, так и для иностранок.
– Одна принцесса распродавала свое добро, потому что, наверное, делает ноги из страны.
Грейс грубо смеется.
– Она отдавала все за бесценок, – хвастает она собственной предприимчивостью, тем, что воспользовалась случаем.
– Красиво ли так пользоваться человеческим несчастьем? – говорит консул прямо.
– Как это пользоваться? – возмущается хозяйка. – Я, может быть, ей спасла жизнь! – сообщает она вполне серьезно. – Мало кто решился бы купить такой сомнительный товар, да еще без чека. Перевезти его в Польшу будет очень хлопотно.
Кинга подходит к делу с умом.
– А может, все же немного воспользовалась, нет? В арабской стране, где не платят налоги, чек достать можно у каждого ювелира, – сообщает она очевидную вещь. – И указать самую низкую цену, так что никакой налог платить не придется.
– Конечно, ты права. Что ж, воспользовалась, она – тоже, мы квиты.
Грейс не хочет продолжать неприятный разговор.
– А что за принцесса? – интересуется Марыся. – И много ли ты таких знаешь?
Ее удивляют связи этой ушлой тетки.
– Вы ее тоже знаете! – хватает Грейс девушку за руку. – Мы ведь были вместе у нее на вечеринке!
Она хлопает в ладоши, вспоминая давнее событие.
– Принцесса Ламия?!
Марыся расширяет глаза, а Хамид при звуке знакомого имени со злым выражением приближается к группке сплетничающих женщин.
– А что тебя удивляет? – хозяйка делает изумленное лицо. – Григорий говорил, что она где-то сидела в заключении, но ведь известно, что гнев короля на ближайших родственников не длится долго.
– Ламия снова на свободе, – шепчет обманутая этой подлой женщиной Марыся.
– На свободу вышел также и другой человек, который незаконно удерживался вместе с этой преступницей, – польский консул поджимает губы.
– Откуда ты знаешь? – Грейс выглядит сбитой с толку, а все прислушиваются.
– Потому что ей удалось добраться до посольства, – говорит дипломат уже по-английски, чтобы все могли его понять. – Никто изо всего польского сообщества не подал ей руку помощи. Звонила, говорит, твоему мужу, – обращается он к Грейс, у которой при этих словах лицо становится серым и удлиняется.