Ясмина сидит в кресле из ротанга с набросанными цветастыми подушками и наслаждается послеполуденной тишиной и нежным солнцем. От удовольствия она закрывает свои красивые миндалевидные глаза, а длинные ресницы бросают тень на ее смуглые юные щечки. Ее окружают мраморные стены большого атриума, но благодаря открытой крыше и большому пруду с золотыми рыбками и водяными лилиями температура идеальна для послеполуденной сиесты. По стене взбирается большая, усыпанная розовыми цветами бугенвиллия, в ветвях которой нашли свой дом небольшие птички, нарушающие своим щебетом тишину. Слышны также жужжание оводов и далекий лай диких собак. Индуска расплетает длинную толстую косу, ловкими пальцами расчесывает волосы, блестящие от миндального масла, которое она каждое утро втирает в кожу головы и свою пышную копну волос. Она лениво перебрасывает черные кудри на сторону, укладывает их на плечо, а они ниспадают каскадом до ее нагой талии. Ее сари необычного цвета зрелого лимона с нарисованными вручную цветами тамаринда, цвет легкой желтизны которых оживляют нежные красные веточки. У смуглой девушки идеальная фигурка, а когда она лежит, ее живот западает, привлекая глубоким темным пупком. Но она не старается кого-то очаровывать и вообще не отдает отчет в своей привлекательности. Она слегка улыбается сама себе и мысленно благодарит Бога за то счастье, которое он послал ей, бедной эмигрантке. Она дремлет, не зная, окружают ли ее мечты, или действительность. Радость слетает с ее лица. Снова она у себя дома, снова видит свой родной индусский городок в глубокой провинции.
– Ясминка, Ясминка, бежим в дом! – кричит ей толстощекая младшая сестра, радостно шлепая босыми ступнями по мягкой грязи многолюдной улицы. – Может, маме мы нужны. Торопись!
– Нура, ты сумасшедшая! – более рассудительная, хотя и не намного старше, сестра хватает озорницу и в последнюю минуту вытягивает ее из-под колес мчащейся двуколки.
– Подождите меня!
Самая младшая сестра с трудом догоняет их.
– Не оставляйте меня! А то меня еще кто-нибудь украдет!
– Вот была бы папе радость!
Нура озорно смеется, потому что, несмотря на свои десять лет, она прекрасно знает отношение мужчин к девочкам, особенно их отца к ним.
– Не говори так!
Ясмине обидно, потому что она помнит последние трое родов матери и внезапное исчезновение новорожденных. Она точно не знает, что с ними стало, но подозревает, что ничего хорошего. Как же здорово, что я родилась первой, и со мной этого не случилось.
Девочки подбегают к небольшому бараку из старой волнистой жести, который стоит, прилепившись к мусоросборнику вместе с другими домами. Хорошее расположение, так как детвора уже с юного возраста может по утрам выходить на поиски ценных вещей и помогать семье выживать. Отец или на работе, или просто отсутствует, чаще второе. Тогда детвора ищет, что бы поесть: их бурлящие животики требуют хоть какой-нибудь пищи. Иногда малыши находят очистки, из которых получается прекрасный суп, иногда какую-нибудь рыбью голову или кишки животных. Мама может из этого сделать прекрасную еду. Ясмина глотает слюну, наполнившую рот. «Но сегодня, наверное, уже ничего не съедим, – грустно думает она, потому что мама уже пару дней не встает с кровати». Что же будет, если она умрет? Что будет с ними? Молодая женщина, находится за тысячи километров от родной деревеньки в штате Гуджарат. Ясмина словно наяву видит сон, хмурит свой гладкий лоб, и уголки губ ее опускаются. Снова она маленькая испуганная девочка…