— Операция незаконная, учти. Чуть чего, к ответственности нас вместе потянут.
— Пусть тянут!
На работу заместитель председателя ходил пешком, и ему казалось, что встречные смотрят в лицо ему подозрительно пристально, оборачиваются даже: тот самый летел с мешками на самолете от Москвы или не тот самый? Тот самый лобзался в аэропорту с восточным человеком или не тот самый?
Олег Владимирович Зорин пил у себя в кабинете кофе из маленькой чашечки перед тем, как начать рабочий день, и напряженно размышлял, почему и как залихачил в Москве. Ведь не было еще случая, чтобы он так вдруг распустился. В жизни не было. Разве вот по молодости грешилось, так на то молодость и дается, она многое списывает и прощает.
Были выпиты две чашки кофе, но ответ на весьма важный вопрос, заданный самому себе, как-то не вырисовывался до той минуты, пока в кабинет не ворвался круглолицый блондин с плоским чемоданчиком в руке. На блондине чуть ли не висела секретарша. Она повторяла с капризным выражением на лице: «Нельзя сюда! Я же вам говорю — нельзя!»
— Мне можно! — отвечал блондин и, благодушно улыбаясь, сбрасывал со своего плеча секретаршу Галю, точно мешок. — Ведь можно мне, Олег Владимирович?
Зорин смолчал, хмурясь.
Секретарша, повинуясь кивку, отступила к двери и исчезла в приемной, блондин же округлил губы, поправил галстук, глядя на заместителя, будто в зеркало, и на ходу щелкнул замком чемодана, открыл его, распахнул на уголке стола, словно коробейник перед лукавой бабенкой на заднем дворе. Зорин шумно задышал, осеняясь по малости догадкой, что с этим вот суетливым блондином и связаны его московские неприятности. Зорин вспомнил, что еще до командировки блондин так же развязно ворвался к нему и с той же дурацкой улыбкой просил от имени Быкова вырешить ему арабскую стенку и звонки в московскую гостиницу тоже, выходит, организовал он, бездельник и прохиндей. А звонки-то как раз и вывели Зорина из равновесия. Всё ясно.
— Вы где работать изволите? — елейным тоном осведомился заместитель.
Бублик возился с чемоданом и никак не мог отыскать тонкую книжицу, затерявшуюся в бумагах, и беззаботно ответил:
— Я на снабжении. Вы разве меня не узнали, мы же коньяк вместе пили у Быковых? Я вам тут подарочек принес, книжку редкую принес. И весьма любопытную.
Щеки Зорина занялись багрянцем, он шибко задышал и придавил окурок в большой хрустальной пепельнице.
— Вас не ждут на работе, приятель?
— Работа, Олег Владимирович, не медведь, в лес не убежит. Вот, нашел! — Незваный гость протянул хозяину подарок. Протянул благодушно и без почтения, по-прежнему не замечая, что в Зорине, словно в котле, накапливается мощь, готовая взорвать не только просторный кабинет, но и окрестности.
— За что мне такой дорогой подарок?
— Спасибо, Олег Владимирович, вы ж мне крепко посодействовали. Без вас мне стенки не видать, как своих ушей.
Зорин слегка подергал себя за чуб, чтобы успокоиться, но ярость подмывала тотчас же совершить не по рангу глупый поступок. Зорин на всякий случай решил не выходить из-за стола и не махать руками.
— Я и говорю, Олег Владимирович, без вас бы не видать мне стенки, как своих ушей.
Заместитель опять ничего не ответил, косясь на книжку, лежавшую перед ним.
Бублика молчание это нисколько не смутило, он продолжал, странно приплясывая:
— В наше время главное — помогать друг дружке, иначе никакого дефицита не достать. Я ведь тоже когда вам и пригожусь. Должность моя, конечно, маленькая, но и я при случае кое-что могу, не без того.
Зорин вспомнил вдруг, что этот самый малый, который плясал перед ним с таким видом, будто его приперла нужда срочно сбегать до ветра, год назад в деревне Пихтачи свалился с откоса, имея в одном интересном месте березовый веник. Стоило только представить эту картину, как сразу стало маленько легче на душе.