Амирхан почувствовал, что девушка проснулась, когда сама попыталась отползти от него. Села и схватилась за голову, а потом со стоном завалилась на бок.
— Кружится голова? — поинтересовался с усмешкой Амирхан. — Хочешь в туалет?
Не глядя на него, девушка кивнула и снова попыталась сесть. Поднявшись, Амирхан подхватил её на руки и принёс в ванную. Тис попробовала схватить простынь, но так и осталась обнажённой в руках араба. Покраснела и отвернулась, стараясь не встретиться с ним глазами. Поставив девушку на коврик, Амирхан тут же, как маленького ребёнка, усадил её на унитаз.
— Вы что творите? — задохнулась от возмущения Тис, пытаясь прикрыть руками обнажённую грудь.
— Ты сама не сможешь дойти, поэтому давай писай и обратно в постель. Я жду.
— Выйдите. Я не могу так.
— Нет, не выйду, не хватало, чтоб ты встала с унитаза и разбилась. С тебя такой вредной станется.
— Пожалуйста, обещаю, что аккуратно поднимусь.
— Нет. Что такого, писай быстрей, а я тебя ещё и помою. Могу лишь отвернуться, но одну не оставлю.
Глава 22
Как бы не было стыдно, но Тис пришлось подчиниться и всё пошло по плану, который озвучил Амирхан. После душа, вытерев девушку и снова уложив в постель, мужчина накормил пленницу, которая после этого снова почти мгновенно уснула. Араб сегодня никуда не спешил. Долго лежал, приподнявшись на локте, и гладил раскинувшиеся по подушке волнистые волосы. Почувствовав, как член напрягается от возбуждения, решил не распалять себя и вышел из спальни. Целый день, работая в кабинете, Амирхан нет-нет, да и возвращался мыслями к русской девчонке. Сам не мог понять, зачем оставил в своём доме, да ещё и в своей спальне, но чувствовал необъяснимую потребность ощущать её рядом, гладить, вдыхать пьянящий нежный аромат девичьего тела.
Тис вечером уже не давали снотворного, поэтому с утра почувствовала, как немного стало лучше, в том плане, что голова не шумела и предметы перестали расплываться, заставляя закрыть глаза и провалиться в сон, оставалась лишь общая слабость. Когда дверь открылась и на пороге возник тот самый мужик, который притащил её в свой дом, кормил и таскал в туалет, насторожилась. Впервые она смогла хорошо разглядеть его. Араб был красив. Смуглый, темноволосый, с чуть полными чётко очерченными губами, глазами, темнее любой арабской ночи и короткой ухоженной бородой, больше похожей на немного сильнее обычного отросшую щетину, он притягивал взгляд, но то, что этот мужик был далеко не няшкой, было понятно с первого взгляда. Цепкий взгляд заставил напрячься сильнее, чем раньше. Страха не было, но неприятный холодок всё-таки пробежал по спине Тис. Она внимательно следила за каждым движением араба. Подойдя к кровати, мужчина хитро улыбнулся:
— Мне доложили, что ты на этот раз сама поела.
Тис кивнула.
— Будешь послушной, тебе никто не причинит вреда.
— Вы это о себе? — вопросительно выгнула бровь.
Их взгляды зацепились друг за друга. Он видел её упрямство, кожей ощущал непокорность и понимал, что она не смирилась, а Тис чувствовала его власть над собой и отведённую незавидную роль пленницы, и пока не могла противостоять такому противнику. Силы не восстановились, слабость ещё не позволяла самостоятельно передвигаться. Сжала кулаки, если бы была одна, то зарычала бы. Снова повторялся вчерашний день, хотелось в туалет и Тис нервничала из-за присутствия араба. В то, первое утро, когда он откровенно издеваясь над её состоянием, ушёл, оставив её одну, она кое-как на четвереньках, отдыхая через каждые пол метра, всё же доползла до ванной. Сидя на мраморном полу, ждала, когда наполнится ванная, потому что в душ не смогла зайти. Вокруг было скользкое стекло, а ей нужно было за что-то держаться. Она так и не нашла в себе сил подняться. Кое-как забравшись в ванну, расслабляясь, почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. Вода успокаивала, убаюкивала и Тис мгновенно уснула. На следующий день, хозяин сам отнёс её туалет, заставляя краснеть и злиться от стыда и беспомощности, стоял рядом и нагло ждал пока она пописает, а после затащил в душ. Тис так до конца и не решила толи он её мыл, толи гладил. До сих пор не могла смириться с таким унижением, тем более, что одежду ей так и не дали.