Пошла ещё неделя. «Месяц закончился. Он обещал меня отпустить», — крутилось в голове. Тис горько усмехнулась. Она прекрасно понимала, что их договорённость ничего на самом деле не значит. Всё будет так, как решит хозяин. Пленница может до конца дней остаться пленницей, но Тис не хотелось думать, что Амирхан её обманул.
— Госпожа, — впервые за прошедшие дни Фирюза появилась в её комнате, — ваша дверь открыта и вы можете гулять в саду, как и раньше.
— Я не хочу, спасибо, — продолжая глядеть в окно, спокойно ответила Тис, не удостоив старуху даже взглядом. — Зачем мне сад? Мнимая видимость обещанной свободы?
Слышала, как та вздохнула, и тихо вышла. Когда ночью не спалось, потому что образ араба ни как не хотел выветриваться из воспоминаний, Тис встала и всё же тихонько проскользнула в тёмный сад. Знакомые тропинки. Сад жил своей ночной жизнью. Тис почувствовала себя в сказке, в той в которой деревья умеют разговаривать, а в цветах живут феи. Над головой звучало многоголосье птиц, красивые трели и цокот. Этот чудный мир захватил её в свой плен, на душе стало легко, вокруг была жизнь. Тис растворилась, ощущая себя частичкой этого сказочного мира. Когда на её плечи легли чьи-то руки, она вздрогнула от неожиданности.
— Не пугайся, — прошептал Амирхан, касаясь губами её виска. — Я так скучал по тебе.
Амирхан развернул Тис к себе и прижал её голову к своей груди.
— Послушай, моё сердце стучит только когда ты рядом. Хотел отдалить тебя и вычеркнуть из своей жизни, но не смог. Чем дальше ты от меня, тем медленнее бьётся моё сердце. Прости меня, Тис. Я на самом деле жёсткий и властный, не терплю неподчинения. Но рядом с тобой со мной происходят такие метаморфозы, что сам не узнаю себя, от чего начинаю злиться. Ещё ни разу в жизни я не просил прощения у женщины, но без тебя я схожу с ума. Прости.
Тис подняла голову. Они долго смотрели в глаза друг друга, в которых отражались огни сада и их чувства. Амирхан не выдержав вздохнул и, не чувствуя сопротивления, приник к губам Тис. Когда она ответила на его поцелуй, пройдясь кончиком языка по его языку, Амирхан застонал, словно многотонный груз спал с его души. Положив свою огромную лапищу на поясницу Тис, прижал так, что своим твёрдым желанием впечатался в живот девушки, другая рука распластала её по могучей груди, давя на спину.
— Амирхан, — отстраняясь, зашептала в его губы Тис, — мне дышать нечем.
Улыбаясь, араб выпустил её из объятий и протянул руку:
— Пойдём со мной.
Он открыл перед Тис дверь своей спальни. «Опять. Ничего не меняется. Привёл потрахаться. Потом скажет, что я сама пришла», — Тис горько усмехнулась. Бросила обиженный взгляд на Амирхана, но всё же вошла в спальню.
В комнате горел приглушённый тёплый свет. Цветочный аромат наполнял пространство. В высоких вазах стояли нежно-розовые розы, на их лепестках сверкали капельки воды. Листья были свежими и тёмно-зелёными, оттеняя и делая цветочные бутоны ярче. На низеньком столике стояли блюда. Но внимание Тис приковала коробка, по которой шла надпись на русском языке. Это была коробка с конфетами с её далёкой родины. Сердце Тис забилось, как пойманный воробышек, дыхание сбилось, и она удивлённо посмотрела на мужчину. Ловя каждую эмоцию, Амирхан напряжённо вглядывался в её лицо, нарушая тишину тихо попросил:
— Давай начнём с начала. У меня плавятся мозги от того, как я хочу тебя, но я услышал тебя и сделаю всё, чтобы разжечь и твоё желание. Хочу, чтобы ты сама захотела быть моей по доброй воле.
Тис облегчённо вздохнула. Прижалась всем телом к Амирхану, обняв, зашептала:
— Спасибо, спасибо, спасибо.
Сам Амирхан не успел обнять девушку, потому что мгновенно оторвавшись от него, она плюхнулась на подушку и взяла в руки коробку конфет.
— Откуда, Амирхан?
— Купил. Хотел порадовать тебя, — говоря, он опустился рядом с Тис. — Ты же среди всего прочего перечислила и конфеты. Одно твоё слово и сейчас же нам подадут мороженое.
Погладил по плечу и, убирая руку, коснулся колена. Внутри разлилось тепло, когда девушка не отстранилась, не дёрнулась в ответ на мимолётную ласку. Глаза, в которые сейчас смотрел, лучились не поддельной радостью. Ломая все его предположения, как же пройдёт их вечер, Тис неожиданно сама снова кинулась ему на шею, обнимая, повалила на подушки и, прижавшись сверху к его груди, зашептала, улыбаясь: