Комиссия больше не стала разбираться и вопреки фактам, дала утвердительное заключение о том, что Тис беременна. После чего, вернули обратно в комнату, где её ждал тот же мужик в штатском, как его называла Тис. Он зачитал, что её виза аннулирована, и что самое главное она не замужем, что ещё больше ухудшает её и так незавидное положение Через несколько минут, которые прошли в полной тишине, в комнату вошёл низкий коренастый араб. Ему, как решила Тис, было около пятидесяти или чуть больше, грузный и неуклюжий он тяжело сел на стул и смерил её злым взглядом.
— Если хочешь выйти отсюда, то я единственный смогу тебе в этом помочь. Согласишься пойти со мной и будешь почти свободна, единственное, что будет твоей обязанностью — это обслуживать меня, когда позову и доставлять мне удовольствие без возражений и соплей, так как захочу. Думаю, для тебя это будет не сложно ты уже достаточно взрослая и понятливая девочка.
Сощурив глаза, Тис внимательно смотрела на этого гада. Она дерзко ухмыльнулась и с вызовом заявила:
— Н-и-к-о-г-д-а!!! Подбери свой живот и закатай свои слюнявые губы.
Араб сжал челюсти и кивнул стоящему у стены охраннику, тот хлёстко ударил Тис по лицу. Удар был таким, что девушка отлетела к стене, а из носа и разбитой губы стали сбегать кровавые ручейки.
— Ты кто такая, чтобы тут показывать свой гонор? Напомню — ты русская шлюха. Радоваться должна, что я даю тебе шанс выйти от сюда или решила сгнить в тюрьме?
— Я не шлюха, так что ваше предложение меня не заинтересовало и вашему обществу я предпочту тюрьму.
— Ничего, посидишь, подумаешь. Мозги на место встанут. Тебе, грязная шлюха, через день будут объяснять, что же лучше, ублажать меня или сидеть в тюрьме.
— Если я шлюха, то зачем вам об меня мараться? Как я понимаю, вы человек богатый и можете себе выбрать даже для утех достойную женщину.
Резко встав так, что стул отлетел в сторону, араб одарил Тис злым взглядом и, не прощаясь, вышел. Её сразу отвели в камеру и надзирательница, как бы невзначай с силой толкнула на железные прутья. От удара перехватило дыхание, но ни один мускул не дрогнул на лице девушки, отчего надзирательница зло зашипела, тихо предупредив, что это только начало. После этого и в самом деле начался настоящий ад. Тис через день стали водить на так называемые допросы, где молча избивали. Еле держась на ногах, она доходила до камеры, валилась на постель и на следующий день даже не поднималась, когда приносили еду. Лежала и смотрела равнодушно потолок, не тратила силы, которых с каждым разом у неё оставалось всё меньше и меньше. Бесправная и бессильная, она понимала, что сейчас её жизнь двигается в один конец. Давно перестала ждать Амирхана. Она не верила в случайности и, если после того, что ему рассказала Мадина, он так и не появился, значит уже и не появится. Их история закончилась. Араб наигрался и выкинул её также, как выкидывают из своих жизней многих других богатые и властные. Но, вот глупое сердце, не смотря на здравый смысл и неоспоримый факт, что он за ней так и не пришёл и не придёт, не давало забыть его, ища оправдания. Подталкивая к воспоминаниям о последней ночи.
Тис чувствовала, что день ото дня слабеет, другой бы человек уже не вставал, но Тис когда в очередной раз за ней приходили, сама на негнущихся ногах медленно шла в комнату пыток. Всё тело болело, губы вообще не заживали, потому что её с маниакальным упорством били по лицу, рассечённая бровь кровоточила постоянно, пальцы распухли от того, что по ним проходились в тяжёлых мужских ботинках. Она не могла ничего взять руками, не могла удержать поднос и девчонки, сидящие с ней в камере, не смотря на её протесты уже который день сами кормили Тис. Они перестелили её постель, освободив ей койку внизу. Тихо перешёптывались и удивлялись этой русской, которая никогда не плакала, стеснялась есть из чужих рук и всегда за всё благодарила. Однажды вечером филиппинка по имени Мио села на её постель и покачала головой:
— Девочка, не знаю чего они хотят от тебя, но долго ты так не выдержишь. Может быть нужно смериться? Попытаться выжить?
Женщина долго гладила Тис по волосам, тихо напевая какую-то медленную грустную песню на родном языке.
— Говоришь, выжить? Но какой ценой? ………… Нет! Я не готова выживать, я готова рвать на клочки и убивать, но никогда не буду ублажать эту грязную жирную скотину, возомнившую себя хозяином жизни.
Молодая женщина украдкой вытерла слезинки, сбежавшие по щекам.
Тис отсчитала, что провела в застенках уже три недели. Надежды давно растаяли, даже сердце молчало, отгородившись от чувств ледяными шипами. Прошло ещё три дня, похотливый араб приходил снова, но Тис за всю их встречу не проронила ни слова. Ей хотелось придушить эту тварь, но сейчас тело не слушалось, каждое движение отдавалось болью, а реакции были такими замедленными, что она не успела бы дотянуться до этого урода.