53. Обряд завершён.
Верховная появляется последней, как обычно, в окружении своей свиты и встаёт напротив меня, но с противоположной стороны.
— Нашей сестры, Зуррис, больше нет с нами! — громко вещает Верховная на древнем языке. — Тёмная призвала её Суть, не дав вкусить силы! Я скорблю о младшей сестре! Так, и вы, скорбите же со мною!
На поляне стоит гробовая тишина. Слышны лишь звуки природы, да и они в этот момент словно деликатничают, будто стараясь быть как можно незаметнее.
Испытующий взгляд верховной не вызывает во мне никакого отклика. Не понимаю его. И не собираюсь забивать свой мозг ещё и этим. Всё потом...
Закрываю глаза и затягиваю прощальную песню. На том же, древнем языке. Растворяюсь в каждом слове, вкладываю всю себя в каждый звук.
Считается, что на звуки этой песни откликается сама Тёмная Дева. Для неё эта песня как призыв. Путеводная звезда в наш мир, который не в силах выдержать её реального присутствия. Но в звуках наших голосов способна затеряться её Божественная Суть. Она будет здесь, пока мы поем...
Нелепость. Как и байки о Светлом Многоликом Боге. Не верю в них. Ни в одного, ни во вторую. Правильнее сказать, ничего к ним не чувствую.
Ничего общего в сравнении с тем трепетом, что испытывала шагая к храму незаслуженно забытой Маавит...
Невольно сравниваю ощущения тогда и сейчас.
Нет. Тогда всё было по настоящему. От начала и до конца. И пусть Маавит мне не явилась, на моем запястье красуется прямое доказательство её благословения.
Четыре года прошло...
Помню, что я так хотела вернуться туда, в храм. Потом. Но больше не было такой возможности. А теперь... Нован позволит?
Хотя, чего это, вдруг, не позволит?! Зачем мне его разрешение?! Вот ещё! Хочу, значит надо!
Песня становится все громче и громче. Ведьмы берутся за руки и раскачиваются. Все, кроме меня. Я стою в центре, костра.
Куплет за куплетом. Долго. Протяжно. Проникновенно.
Дойдя до высоких нот, голоса резко обрываются.
Теперь права слова не имеет ни кто, кроме меня.
— Возьми за руку, Тёмная Дева, дочь свою и сестру нашу. Уведи её в свой мир. Освободи Суть из оков плоти. Мы, дети твои, по завету твоему, отдаем её тело стихиям, что идут с нами рука об руку... — пафасно вещаю на древнем языке.
Шаг.
Последний взгляд на тело в черном саване...
Призываю огонь.
Магией было бы проще воспользоваться и эффективнее. Её контролировать проще. Да и не заметил бы ни кто, сделай я так. Но есть что-то неправильное даже в мыслях подобном. Потому мягко умасливаю буйную стихию, что ласкается, приветствуя меня.
Пламя вспыхивает неожиданно, мгновенно устремляя в небо свои язычки. Их безумный танец резко контрастирует с тем безмятежным спокойствием, что царит среди ведьм. Поглощает "угощение" ...
"Прощай, моя милая Зуррис. Я не прошу у тебя прощения. Нет. Я не дала совершить тебе страшного... Зато совершила сама... Но это мой крест. Моя боль. Мой путь. Мой выбор... Мне жаль и не жаль, одновременно... Твоя дочь будет жить! И может быть, когда нибудь, я расскажу ей о тебе. Не всё, разумеется. Она узнает тебя такой, какой я тебя знала... "
Ведьмы вокруг костра идут по кругу, взявшись за руки. Каждая начинает шептать напутствие для уходящей Сути. Несколько слов, что надо повторить трижды.
Как только все смолкают, продолжая водить хороводы, я начинаю опять петь. Эту песню подхватывают остальные и поднимают вверх сцепленные руки.
Ритм хороводов увеличивается, практически, переходя на бег, но на последних словах ведьмы замерают.
Песня резко обрывается.
Огонь сделал своё дело. Гареть уже нечему и пламя беснуется только по моей просьбе. Тушу его, отблагодарив стихию, как делаю всегда.
Но мне мало. Ведомая просыпающимися эмоциями, закручиваю ветренную воронку прямо над потухшим кострищем и поднимаю вверх, в едва уснувшее небо, пепел и прах.
Не смотрю, но чувствую как заволновалась ведьмы. Увожу стихию в сторону, мурлыкая про себя хвальбы и благодарности, а затем, просто, рассеиваю всё над лесом, завершая тем самым обряд полностью.
Зелье окончательно перестаёт действовать...
Нет, я не ударяюсь в истерику, просто такая тяжесть накатывает, что хочется просто распластаться на земле, уставившись в бесконечную темнеющую высь... В которой отчетливо и очень неожиданно, свернула молния.