Президент Ливии Моаммар Каддафи недвусмысленно заявил, что ожидает от палестинского народа готовности к жертвам. Ясиру Арафату был задан вопрос о том, почему в течение уже трех лет со времени выстрелов в отеле «Савой» в Тель-Авиве ООП не предприняла в Израиле ни одной по-настоящему значительной вооруженной акции.
Д-р Жорж Хабаш, один из руководителей Народного фронта освобождения Палестины, на встрече глав государств в декабре 1977 года также придерживался точки зрения, что наиболее жесткий ответ на «капитуляцию» Садата должны дать сами палестинцы. Ясир Арафат, который давно уже был убежден в том, что ООП должна утратить имидж «организации убийц», психологически все же не мог противостоять аргументам Моаммада Каддафи и д-ра Жоржа Хабаша.
Он говорил всегда, что честь палестинцев держится на действии автомата Калашникова, поэтому теперь был вынужден держать слово. В кругу ближайших советников Арафату уже напоминали о его словах, сказанных когда-то: если он больше не готов к борьбе, то теряет право на жизнь — а сейчас самое время вести борьбу.
Тогда ливийский президент высказал подозрение, которое затем неоднократно повторял, что Ясир Арафат, подобно Анвару Садату, будет искать решения проблем своего народа путем переговоров; Арафат уже занят наведением контактов с американским правительством.
От Арафата потребовали доказательств того, что он все еще боец.
По его представлениям, диверсия, направленная против граждан или каких-либо объектов в Израиле, считается не террористическими действиями. Это акт вооруженной борьбы между двумя народами, которые находятся в состоянии войны друг с другом. При этом он исходит из того, что борется за правое дело — ведь израильский противник является поработителем.
Штаб ООП не подтверждает, но и не опровергает слух о том, что за несколько недель до этого Ясир Арафат в личном письме американскому президенту заявил о том, что вынужден нанести по Израилю решительные удары. Цель их — продемонстрировать миру, что без его участия мирное урегулирование невозможно. Арафат якобы написал, что ему нечего терять, кроме своего палестинского головного платка.
Исполнение его приказа о проведении акции на дороге Тель-Авив — Хайфа не осталось без последствий. Многие жители захваченных территорий с удовлетворением констатировали, что ООП вновь дает о себе знать и полна решимости продолжать борьбу.
Бассам Шака’а, мэр Хеброна, был обвинен правительством Израиля в том, что в разговоре с высокопоставленным израильским офицером одобрил стрельбу по гражданам Израиля и даже приветствовал ее. При реконструкции разговора выяснилось следующее: Бассам Шака'а лишь сказал, что может понять, когда какой-либо палестинец решается на акт отчаяния перед лицом безнадежной ситуации, в которой находится его народ.
Выражения гнева израильского правительства по отношению к мэру Хеброна вызвали беспорядки в общинах, расположенных на захваченных территориях. Население поддерживало Бассама Шака’а. Большинство было убеждено в том, что он в действительности одобрял стрельбу.
Поскольку аргумент Арафата о том, что его народ находится в состоянии войны с Израилем и имеет право на военные действия, был резко отклонен западной стороной, то и реванш Израиля также был встречен с возмущением. Министр обороны Эзер Вейцман, который в момент упомянутых событий находился в США, уже вскоре после террористического акта высказался о возможности нанесения Израилем ответного удара с воздуха в качестве возмездия. Правительство Соединенных Штатов попыталось смягчить удар Израиля. Джимми Картер в спешно изготовленном послании призывал Бегина пощадить невинные жизни.
Однако Менахем Бегин не внял этому призыву. Израильские сухопутные войска вторглись в Южный Ливан. Израильский Генеральный штаб дал этой операции кодовое название «Камень мудрецов». При поддержке воздушного флота пехотинцы убивали федаинов и представителей гражданского населения. Число убитых в ходе этой кампании возмездия намного превысило число жертв нападения на автобус. В замешательстве американское правительство констатировало, что воздушный флот Израиля использовал американские осколочные бомбы, применение которых было разрешено лишь при защите от нападения и с настоятельного разрешения Вашингтона.
Министр обороны Израиля Вейцман сам вынужден был признать: «Мы слишком много стреляли по гражданским населенным пунктам. А делали мы это потому, что там находились террористы».