Гамаль Абдель Насер принимает Ясира Арафата со всеми проявлениями сердечности. Руководитель ООП, как и Хусейн, остается в Каире в течение трех дней. Но при отлете у него гораздо меньше оснований быть довольным, чем у иорданского короля; Насер энергично потребовал от него не проявлять твердолобости и не вступать в столкновение с армией короля. Если Арафат поставит на карту перемирие, ему будет отказано в какой-либо поддержке египтян; тогда ООП не сможет рассчитывать на протекцию в споре о Хусейном.
Во время переговоров Насер возлагает на своего партнера ответственность за все нарушения договоренностей, которые когда-либо совершили группы боевиков в Аммане. Король Хусейн передал египтянину точный список инцидентов. Поскольку Арафат всегда претендовал на то, что он является законным представителем всех политических и военных организаций палестинцев, которые можно принимать всерьез, он в ответ на это не может ясно и четко объяснить, что у него нет власти над каждой группой, что некоторые руководители боевиков действуют независимо от него.
На Арафата взвалили ответственность за все, и он не смог ничего возразить. Его спутники считают, что Насер говорил вопреки рассудку, чтобы создать себе психологическую базу для будущей свободы действий в отношении ООП. Советники Арафата опасаются, что Насер в критические моменты не окажет палестинским организациям действенной помощи.
Арафат не скрывает своей ярости и разочарования. Сразу же после возвращения он выступает перед делегатами Палестинского национального совета, которые собрались на чрезвычайное заседание. Официальным местом заседания чрезвычайного конгресса стал «Дом адвокатов» в Аммане.
Арафат специально выбрал здание за пределами лагеря палестинцев — он хочет продемонстрировать, что он на всей территории Аммана находится на «дружественной земле». Свою готовность к соглашению с королем Хусейном Арафат демонстрирует с помощью иорданского флага, который висит в зале на видном месте. Однако о его озабоченности свидетельствуют тяжеловооруженные люди, которые расположились на крышах близлежащих домов: их задача — отразить возможное нападение иорданской армии.
Однако на официальном заседании Национального совета речи о короле Хусейне нет. Нападкам подвергают предателя — Гамаля Абдель Насера: «Своим принятием мирного плана он вонзил кинжал в спину палестинцев. Насер хочет, чтобы мы из палестинского народа превратились опять в безутешную толпу беженцев».
Арафат обвиняет египетского президента в предательстве египетской революции, в том, что он пытается изолировать движение федаинов.
Бросается в глаза, что после нападок Арафата на Гамаля Абдель Насера не звучат бурные аплодисменты. Тяжело дается отказ от мысли, что египетский президент, несмотря на все недоразумения, все же является самым верным другом палестинской революции. Чувствуется, что некоторые делегаты задают себе вопрос, кто же — раз Насер стал врагом — в будущем примет на себя функцию покровителя палестинской революции.
За сообщением о переговорах с Насером следует трезвая оценка ситуации. Проблем масса. Арафат должен проинформировать о странных изменениях в позиции сирийцев: правительство Дамаска приказало финансируемой им организации боевиков Ас-Сайка больше внимания обращать на свою независимость в рамках ООП.
Из этого Арафат делает вывод, что сирийский президент Аттаси не допустит участия Ас-Сайка в борьбе, если Хусейн нападет на ООП. Руководитель ООП боится, что Аттаси заинтересован в поражении близких к Арафату групп боевиков. Ему нужно ослабить позиции Арафата и поставить на место Аль Фатах как самой влиятельной организации свою Ас-Сайка, зависящую от Сирии. Обе важнейшие державы, Сирия и Египет, по мнению Арафата, решили покинуть ООП в тяжелом положении.
Когда чувство разочарования в зале заседаний достигает предела, Арафат сообщает о своем успехе в Багдаде. Ирак, говорит Арафат делегатам Национального совета, будет выполнять свои обязательства. Против совместных сил боевиков и моторизованных иракских соединений у иорданской армии нет шанса выстоять. Однако Хусейн оценивает свое положение лучше.
То, что король вернулся из Каира полный оптимизма, подтверждает его телевизионное обращение 29 августа. Решительным тоном Хусейн сообщает своему народу, что он также поддержал мирную инициативу американского министра иностранных дел Роджерса.