Вот бы ещё её успешно преодолеть.
Ты начинаешь уставать. Если раньше твоим нескладным ногам не хватало сил из-за недостатка кислорода, то теперь начинает сказываться вас твоего раздутого, мягкого, скользкого тела. Оно попросту не приспособлено для столь длительных забегов. Бурдюк биологического субстрата в мягкой упаковке. Такое вивисекторы называют «пауч», как будто издеваясь над здравым смыслом подобным созвучием. В отличие от «пауча», паук — это что-то жёсткое, стремительное, эффективное. Вершина эволюции членистоногих. Невероятный интеллект, могучая сила, острейшее зрение, способность сидеть в засаде на минимальном обмене веществ.
Тебя так можно называть только из жалости, или из презрения к чему-то недоделанному. Всё верно. Ты никак не можешь быть взрослой особью, с таким-то нескладным телом. Ты нимфа. Ты и правда рождена совсем ненадолго — отыскать укромное место, где можно спокойно окуклиться. Не слишком влажное, но и не слишком сухое, где твои жизненные соки дадут свершиться окончательному метаморфозу.
И тогда ты простишься с неуклюжими ногами и мягкой оболочкой.
Сделай последний рывок, выбирайся из промоины.
Как легко, как прекрасно — лежать вот так на спине, и хлюпать лёгочными мешками, покуда из лимфы вымываются продукты твоего бешеного метаболизма.
Да, ты уже чувствуешь, как в тебе зреет. Слишком рано, но что в твоей короткой жизни случалось ко времени? Нужно уходить. Здесь оставаться опасно.
Это был очередной тоннель, он был слишком сырым и гулким, над ним что-то постоянно рычало и погромыхивало, но здесь был свежий воздух, и здесь можно спрятаться, а значит — выбор не велик.
Ты выбираешь подходящий закуток коллектора, из последних сил забираешься на какую-то бетонную тумбу и только тут замечаешь, что метаморфоз уже начался.
Ты прикладываешь к перепачканной коже одну из своих нескладных ног и с удивлением видишь, что за ней в воздухе тянутся тончайшие липкие нити. Кокон, тебе нужен кокон. Он защитит тебя, пока всё случится.
Принимайся за работу, ты и так достаточно затянула начало.
Или конец. Уже когда ты покрыта по пояс многослойным войлоком стремительно застывающих в воздухе нитей, тебе приходит в голову эта любопытная идея. А что, если для тебя это всё? Не будет никакого будущего, подступающий с каждым ударом сердца метаморфоз расплавит твои внутренности в колониальный бульон из стволовых клеток, раз и навсегда истирая то единственное, что ты помнишь — себя такую. Когда новое существо возникнет на месте прежнего, будет ли оно помнить, кем было когда-то?
Ты не успела испугаться, как создание твоё угасло.
На твоём месте остался лишь пульсирующий мешок кокона.
На второй день тебя находят. Раздаются громкие голоса, начинают мелькать резкие электрические тени, вокруг принимаются сновать силуэты пауков-охранников, только потом приближаются человеческие фигуры в костюмах химзащиты.
Поднять твой кокон им удаётся не сразу — чтобы протиснуть в коллектор автопогрузчик, приходится расковырять экскаватором мостовую в сотне метров отсюда.
В итоге тебя накрывают гермо-тентом, подключив его через систему фильтров к баллонам со сжатым воздухом, погружают всё это хозяйство в кабину рефрижератора, и только тогда увозят в неизвестном направлении.
Так для тебя окончательно наступает тишина и темнота безвременья, пока ты ждёшь своего часа.
И он однажды наступает.
Вокруг тебя склонились сосредоточенные фигуры, погружённые в полумрак, покуда тебя заливает холодным и резким электрическим светом. Вместо фигур тебя окружают лишь пары глаз за стеклом. Ты могла бы узнать эти глаза, если бы всё ещё была здесь, давно позабытая, едва родившись и тут же сгинув во тьме неизбежного метаморфоза.
Что им от тебя надо? Поди знай. Быть может, они пришли забрать у тебя последнее, злые родители непрошеного ребёнка, холодные исследователи чуждого бытия.
Они явно испытывали какой-то особый азарт, какое-то садистское удовольствие, копаясь в твоих внутренностях. Столько всего удивительного открывалось им в этих склизких ганглиях между тяжей мягкого, ещё не отвердевшего хитина.