Хата состояла из сенцев, большой кухни, зала и темной клетушки. Деревянные простые табуретки и такой же самодельный стол, холодильник Зил, советский буфет и газовая двухкомфорочная плита, вот все убранство кухни. Половину помещения занимала огромная русская печь. В зале стоял простой диван, железная кровать, трехстворчатый шифоньер, сервант, тумбочка с пузатым телевизором и трельяж. В темной комнатке стояла железная кровать.
На столе в кухне валялись какие-то объедки. Слава поморщился, вспомнил про свиней. Нас с Аней усадили на диван и не позволили ничего делать. Через пять минут дом сиял чистотой, а на печке шумел чайник.
— Во двор по одному не выходить, — сказал Макс, зайдя в дом с дровами, — Мне кажется, эти твари и по огороду шныряют, дыхание слышал тяжелое, глаза желтые, — он передернул плечами.
— У них там, в болоте зеленые человечки живут, могут и в лесу другие мутанты жить, — ответил Леха, — Слушай, а что это за завод у них такой?
— Не поверишь, завод по выпуску изделий номер два, — засмеялся Вова.
— Ни за что не поверю. Столько цехов, да еще подземные катакомбы, да еще в глуши, явно не резинки для трусов выпускали, — вмешался Макс.
— Вован, я за что тебя терпеть не могу, за то, что ты вечно детали операции по крупицам выдаешь, — сказала Аня, — Мы то уже привычные к твоим закидонам, а вот Маринке пришлось не сладко.
— Да я вроде всем рассказал, что ищем человека, — ответил удивленно он.
— Это ты своим чудикам программистам рассказал, а про нас забыл. Кстати, новостей от них не было? — ворчала она.
— Тут плохо ловит связь, а интернета подавно нет. Выдали последнее место, где были Лиля с Бригом и все, и тишина, — поморщился Вова.
— Лиля с Бригом, как романтично звучит, — протянула я, и все захохотали.
— Что ты хочешь, современные блогеры они такие. Ты вот на кого подписана? — вмешался Леха, на внешний вид он был самый молодой из нас.
— Только на своих родных. Чужие фоточки меня мало интересует, не страдаю вуайеризмом, — ответила я.
На столе расставили тарелки и разлили суп, что меня очень сильно удивило. Слава это заметил.
— Берем несколько брикетов сухого концентрата, банку тушенки и воды. Получается весьма сносный суп, и желудок так сильно не страдает. Концентрат весит немного, если не использовали, то и не испортится, а тушенка всегда есть с собой, — пояснил он.
— Что думаете про местных? — спросил Макс.
— Мутные ребята какие-то. Думаю, надо ночью выставить дежурных и спать по очереди, мало ли что, вдруг чего дурного удумают, — ответил Слава.
— Вы как себя чувствуете после отравления? — поинтересовалась Аня.
— Слабость еще присутствует в организме, но после еды, чая и сна, надеюсь, все пройдет, — сказал Вова, — А вы как? Смотрю, вас вообще не коснулось.
Все выставились на меня. Слава поморщился, ему все это видно не нравилось.
— Меня слегка тошнит, — соврала я, — Но нас еще в школе на ОБЖ учили, что при непонятном запахе нужно задерживать дыхание и прикрывать рот и нос платком или тряпицей.
— Девчонка быстро сообразила, а вы дуболомы тугие, — спасла меня Аня, выразительно на меня посмотрев, — Словно первый раз замужем.
— Я подумал, что стреляют, — признался Леха, остальные закивали.
— А я уж, когда эти каракатицы напали, вообще разум потерял, — продолжил Слава.
Постепенно тема сошла на нет. Помыли посуду, обсудили план действий на следующее утро. Оставили одного дежурного на первые три часа. Разобрались со спальными местами и улеглись спать. Надеюсь, эта ночь пройдет без происшествий.
Глава 50
Кому не спится в ночь глухую
Мне не спалось, ворочалась. Аня храпела громче всех, нас с ней на диван определили, девочки же. Воздух в доме густой, тяжелый, четыре человека в одной комнате тяжко, душно, смрадно. Окна все сплошные, даже форточек нет. Луна освещала часть комнаты, в какой-то момент мне показалось, что за окном кто-то мелькнул. Хотя, может быть это ветка дает такую тень. Опять поворочалась, вздохнула, прислушалась к чужому дыханию. Все спали.
Встала водички попить. Прокралась на кухню, там Леха сидит в темноте, в игрушку на телефоне играет, так сказать, сторожит нас. Уселся на табуретке по-турецки, как у него ноги в таком положении не затекли, зато не уснешь, мигом свалишься на пол.
— Чего не спится? — прошептал он.
— Пить хочу, — ответила я.
— А потом еще писать захочешь, — усмехнулся он, — Смотри там кто-то под окнами бродит.
— Во дворе?
— И во дворе и на самой улице, — махнул он рукой на окно.
— Заглядывают?
— Нет, просто шарахаются.
— Может собаки?
— Может и собаки, скорее всего они и есть, — кивнул он и продолжил играть на телефоне, — Не думаю, что люди в это время будут по улицам бродить. Да и вообще не известно живет здесь кто-нибудь кроме охотников за чужим добром. Мне вообще кажется, что они и человеченкой не прочь перекусить. Странные они какие-то.
Налила себе воды в кружку из ведра, что принесли с колодца, и отхлебнула.
— Как ты думаешь, вода тут не отравленная? — поинтересовалась я.
— С чего такие мысли? — удивился он.
— Тут вон зеленные человечки по болотам бегают, собаки одичавшие. Может у местных парней шерсть по всему телу.
Он оторвался от телефона.
— Вроде не армяне, так что не думаю, что у них шерсть по телу. Иди, спи, или садись на мое место, а я лягу, посплю, — пробормотал он, — Хватит уже базарить.
— Я тут на воздух выйду, пройдусь, ноги разомну, — ответила я и направилась на выход.
— Проводить? — спросил он с неохотой.
— Не переживай, я недалеко, в ближайшую крапиву. Знаю я здешние туалеты, провалишься в яму и захлебнешься всяким дерьмом. Мне кажется это самая позорная смерть.
— Я постою на стреме, — кивнул он.
— Около двери стой, чтобы если что народ поднять или спрятаться успеть.
Вынырнула из сеней в прохладу ночи. Вдохнула полной грудью, от чистого воздуха аж голова закружилась. Постояла, подышала. На небо посмотрела, облака, но и звезды в просвет видно. Тихо, аж жуть. Леха за спиной играл в игрушку. Прошла несколько шагов и нырнула в ближайшие кусты, не доходя до покосившегося домика раздумий. Сижу себе, никому не мешаю, тут слышу приглушенное рычание. Голову поднимаю, а предо мной стоит огромная животное, то ли собака, то ли волк и скалится.
— Пшел вон, — тихо сказала я, — Сейчас я штаны надену и голову тебе откушу, — пообещала я.
Он перестал скалиться, обалдел от того, что я его не боюсь и ушел, поджав хвост. Поднимаюсь из кустов, а дверь в дом закрыта. Замерз что ли Лешка. На дорожке стоит какой-то мужик в тельнике с ведром в руках и в залихватском картузе.
— Ты кто такая? — хрипло интересуется товарищ, — И чего тут делаешь?
— Крапиву помечаю, — усмехнулась я.
— А ну пошла с моего двора, шваль, — он замахнулся на меня ведром.
Странно, дом то вроде как ничейный, это, что посреди ночи наследнички объявились, да еще с ведром пустым. Откуда такое счастье привалило?
— Не шуми, дядя, ребят разбудишь, — предупредила я его.
— Каких таких ребят? Мои в армию ушли служить. Сейчас Санька проснется, она тебе мигом все космы повыдергает, она у меня баба боевая. Еще и мне достанется, если не свалишь отседова, — он снова замахнулся на меня ведром.
Странно все как-то. Стала озираться, травы нигде нет, дорожка приличная, да и домик побеленный, в лунном свете отсвечивает. Как-то все это нереально. Комары над ухом зудят, где-то собака брешет, в ветках соловей застрял и рулады выводит, а в траве стрекочет цикада. До этого пейзаж был совсем другой, и трава по грудь, да и птиц с насекомыми слышно не было.
Пока крутила головой, по ней мне и прилетело цинковым ведром. Очухалась в крапиве, а надо мной стоит огромный черный пес и рычит прямо мне в лицо, и слюни так на меня кап-кап. Глаза у него горят красным светом, из пасти мертвечиной воняет. Как звездану ему в голову кулаком, псятина и улетела куда — то в сторону с диким визгом.