Сейчас горечавки нежно цвели вдоль узкой тропы, по которой ехала Эльнара. Их глубокий синий цвет выделялся на фоне свежей зелени, словно капли вечернего неба, осыпавшие землю. Тропа петляла среди холмов и утёсов, а впереди, в дымке, вырисовывались силуэты Мрачных гор — высоких, холодных, вечно окутанных туманами. Серые пики напоминали зубцы злобных драконов, затаившихся в ожидании. Вид захватывал дух, хоть и внушал невольное беспокойство.
Улие должен был стать последней остановкой перед дорогой в Лумьер. Оттуда до Мрачных гор оставалась неделя пути, и Эльнара рассчитывала набраться сил, прежде чем пуститься в дальний путь. Её верная спутница — лошадь Лори, выкупленная когда-то у северян, шла усталой, но уверенной поступью. Оставить её Эльнара даже не помышляла — слишком многое они пережили вместе.
Праздник середины лета был на пороге. Улицы города пестрели яркими флагами и гирляндами из свежих цветов, окна домов украшали узоры из голубых лепестков. Символ правящего рода — цветущая горечавка, знак стойкости, силы и веры, встречался повсюду: на знамёнах, резных ставнях, мостовых плитах. Воздух был полон аромата трав и солоноватого ветра с моря.
Улие был похож на воплощённую древнюю сказку. Его улицы, вымощенные гладким белым камнем, террасами спускались к воде. У пристаней прыгали стайки серебристых рыбок. Говорили, что они умеют петь, хотя никто их песен никогда не слышал. Над городом возвышались белые башни, выделяющиеся на фоне всего Вэйна.
Улие был единственным местом в Вэйне, где ещё помнили магию и времена, когда маги правили землёй. Но таких людей осталось мало, и о былом почти не говорили — разве что с теми, кому доверяли. Правда, эти рассказы редко оказывались достоверными.
Жители Улие были обычными людьми. Старики любили повторять, что в их жилах течёт капля крови Морских владык — исчезнувшего народа магов. Но все знали: маги вымерли так давно, что и говорить о них было уже не о чем.
С наступлением сумерек на улицах загорались белые фонари со светлячками, превращая город в сияющий лабиринт света и теней.
Эльнара въехала в город через главные ворота — высокую арку с резными узорами. Лори тревожно фыркнула, словно почувствовала скрытую тревогу в воздухе. Издалека доносились смех, музыка, звон колокольчиков — праздник уже начинался и продлиться он собирался целую неделю.
Эльнара задержала взгляд на знамёнах с горечавкой. Ветер трепал их, и у неё невольно сжалось сердце.
— Ну что, Лори, — тихо произнесла она, похлопав кобылу по шее. — Отдохнём здесь пару дней и снова в путь.
Лошадь фыркнула, но покорно продолжила идти вперёд, уводя их в сердце города.
***
Пиво было не самым лучшим выбором.
Покосившись на полупустой бокал, мужчина устало вздохнул и лёгким движением отодвинул его в сторону. Дерево жалобно заскрипело, опрокинулось и со звоном скатилось на пол, расплескав остатки холодного напитка. Трактир, переполненный людьми, действовал ему на нервы: резкие голоса раздражали, а густой запах пота, дыма и дешёвого алкоголя вызывал неприятное, почти физическое чувство отвращения.
Он молча отвернулся, вертя в руках курительную трубку, словно пытаясь сосредоточиться на знакомом движении. Взгляд скользнул к мутному окну, за которым город постепенно утопал в темноте — фонари на улицах едва теплились, и ночь медленно заволакивала Улие своим холодным дыханием.
Тот, кого он ждал, всё ещё не появился. С каждой минутой надежда на встречу таяла, оставляя после себя лишь раздражение и усталость. Так что он просто сидел в тёмном углу трактира, наблюдая за бесконечной суетой внешнего мира, в котором ему, как всегда, не было места.
Серый дым повалил из трубки, лениво стелясь по столу и разъедая края пламени свечи. Огонёк дрогнул, будто вздрогнул от чужого дыхания, и это вызвало у странника кривую ухмылку.
— Да мне любая подойдёт, главное, чтобы было где переночевать, — раздался неподалёку знакомый женский голос.
Трубка застыла на полпути к губам. Мужчина чуть прищурился, тёмный взгляд холодных синих глаз скользнул в сторону и на мгновение задержался на невысокой фигуре у стойки. Узнал он её сразу — по длинным, спутанным волосам, за которыми, похоже, не следили уже много дней, по угловатой осанке и неопрятной одежде, потерявшей цвет от пыли дороги.
Отвращение вспыхнуло мгновенно, когда он видел её. Фыркнув, он отвернулся, но взгляд всё же вновь невольно вернулся к девушке. Даже в этом захудалом месте, полном оборванцев, она умудрялась выглядеть хуже всех — любая деревенская девчонка из толпы выглядела бы опрятнее.