Правда, уйти далеко не удалось. Эльф оказался на удивление настойчивым и, едва она ступила на уличную тропу, мгновенно оказался рядом, шагая с ней рука об руку. Это вызвало у Эльнары нешуточное негодование, а в груди зажглось легкое пламя гнева, пока еще сдерживаемого.
- Я же сказала, что не желаю компании, - холодно бросила она, краем глаза зыркнув на него.
- А я, кажется, этого и не предлагал, - безмятежно парировал эльф, будто не замечая ее тона. - Просто иду в ту же сторону.
Эльнара прикусила губу, стараясь не взорваться. В ту же сторону, значит? Совпадение, как же…
- Ну так иди чуть позади или впереди, - процедила она, ускоряя шаг. - Мне будет спокойнее.
- Увы, я не могу, - с тем же вежливым выражением лица ответил он и чуть склонил голову. - Вижу, ты явно в чем-то торопишься. А это делает тебя еще подозрительнее.
Эльнара остановилась и резко обернулась, сверкая глазами:
- Подозрительнее? Это я-то подозрительная?! Ты, странный чужак-эльф, шляешься по людскому городку ни свет ни заря, цепляешься к незнакомым девушкам, а подозрительная — я?!
Эльф едва заметно улыбнулся, и в уголках его губ мелькнула тень насмешки.
- Ты.
От подобной наглости Эльнара едва не взорвалась. Ее переполняли чувства - злость, негодование и растерянность. Этот эльф был воплощением всего подозрительного, что только могло быть, а он, как ни в чем не бывало, обвинял ее, да еще и издевался!
Решив, что этого ей более чем хватит, Эльнара тихо пробурчала под нос ругательства весьма неблагополучного характера и, не обращая внимания на начинающую собираться вокруг толпу, поспешила убраться с улицы, пока не привлекла ещё больше зевак.
Благо, в этот раз подозрительный эльф не пошёл за ней. Его высокой фигуры не было видно ни позади, ни в боковых улочках, и это стало для Эльнары хоть каким-то утешением. Хотя и не до конца успокаивающим — слишком уж странным и настойчивым он показался, чтобы просто взять и исчезнуть без следа.
- Странный он… - пробурчала Эльнара скорее себе под нос, чем кому-то. - Обычно эльфы более… доброжелательны? Или хотя бы ведут себя вежливее.
Она шла по улочкам Улие, направляясь к своему временном месту остановки, и, чтобы отвлечься, старалась разглядывать украшения, которыми уже пестрели площади и лавки. Город готовился ко второму дню ярмарки - повсюду развешивали новые, но уже фиолетовые ленты, гирлянды и фонарики, пахло свежей выпечкой и пряностями, а издали доносились голоса зазывал. Всё вокруг напоминало о скором празднике, но настроение девушки было далеко не праздничным.
- Этот какой-то совсем… странный, - продолжила она вслух, словно споря с самой собой. - Лучше держаться от него подальше. Не нравится он мне. Совсем не нравится.
Эльнара обхватила себя руками, словно пытаясь согреться, хотя утро было тёплым. Неприятное чувство, поселившееся в груди после их разговора, не спешило уходить. Она поймала себя на том, что невольно оглядывается через плечо, проверяя, не следует ли он за ней, и ускорила шаг.
Она собиралась покинуть город. Сегодня же.
***
Карос стоял перед зеркалом, тщетно пытаясь пригладить вечно растрёпанные волосы. Они упрямо топорщились в разные стороны, словно нарочно дразня его перед таким важным для него днём. На столике рядом в высокой стеклянной вазе стоял букет полевых цветов, которые он с самого утра старательно собирал у опушки леса. Лёгкий, едва уловимый аромат наполнял комнату свежестью и чем-то тёплым, напоминая о беззаботных, детских летних днях, когда он рвал цветы, чтобы подарить их матушке.
Совет, что оставила ему Эльнара, не пылился без дела - он хранил его как нечто ценное. И сегодня, впервые за всё это время, Карос решился последовать ему, сделать хоть маленький, но шаг вперёд.
Пригласить Лианнэт куда-нибудь - мысль, которая одновременно согревала и пугала его до дрожи. Он уже представлял, как они идут по ярмарочной площади, как она улыбается, глядя на фонарики и ленты, как смеётся её нежный голос. Но вместе с этим сладким образом в душе поднимался холодный страх - а вдруг она отвергнет его? Вдруг ему почудилось её тепло, и всё окажется лишь его мечтой?
Карос стиснул руки в кулаки, заставляя себя глубоко вдохнуть.
Он мечтал о такой любви, как у его родителей - светлой, чистой и искренней. Настоящей, той, в которой двое не просто рядом, а понимают и принимают друг друга со всеми слабостями, с растрёпанными волосами и неидеальными словами. Для него эта мечта была не прихотью, а смыслом.
И если он сейчас отступит… возможно, второй шанс ему уже не представится.
Карос бросил последний взгляд на своё отражение. Волосы, конечно, по-прежнему торчали в разные стороны, словно упрямо сопротивляясь любым его стараниям, но в глазах впервые за долгое время мелькнула решимость. Он крепче сжал букет в руках и тихо пробормотал, словно заклинание, чтобы набраться смелости: