Как бы дожить до утра…
- Хватит глазеть на меня, — пробормотала Эльнара недовольно, плотнее кутаясь в плащ. Мысли о том, что следовало взять с собой меха, казались теперь особенно кстати, и она уже не раз пожалела о своей оплошности. — Не моя вина, что эта хижина оказалась единственным пристанищем на пути.
Эльф издал приглушенный звук недовольства. Казалось, само ее присутствие раздражало его так, будто рядом оказался не человек, а назойливый орк. Эльнара, разумеется, орком не была, но желание состроить язвительное выражение лица ее не покидало.
Она украдкой взглянула на мрачного спутника, надежно укутанного в теплые меха, и едва сдержала едкий комментарий. Тот, однако, предпочел промолчать. Видимо, разговаривать с ней он и не собирался. Но взгляд — этот пристальный, пронизывающий взгляд, которым он не сводил с нее глаз, говорил больше любых слов.
Может, дело было в давней неприязни между эльфами и людьми. А может, он просто считал ее недостойной беседы. Как бы то ни было, Эльнара не собиралась жаловаться: тишина ей была даже предпочтительнее. Прижимаясь к своей лошади и уставившись на дрожащие язычки пламени, она позволила себе уйти в воспоминания о доме — единственное тепло, что могло согреть в такую ночь.
Правда, тревожные мысли так и не отпустили ее до конца.
***
Яркие золотые листья мягко шуршали под ногами. Глубокая осень напоминала о себе тяжёлыми тучами и сиянием крон: по всей долине Вэйна древа горели солнечным золотом. Маленькое государство на востоке Эрнора славилось искусными писцами и мастерами живописи. Люди Вэйна редко покидали родные земли — они были привязаны к домашнему очагу, предпочитая уют семьи дальним дорогам.
Жители этой долины слыли добрыми и сердечными. Их жизнь текла спокойно и размеренно, словно река под осенним небом. Они охотно делились последним кусочком хлеба, с жадным вниманием слушали истории странников и сами были любознательны до мелочей, хотя редко решались пуститься в путь. Порой такая осторожность выглядела трусостью — слишком уж они дорожили привычным укладом и боялись переступить черту родного города.
Но не все были такими. Среди вэйновцев встречались и иные — потомки тех, кто когда-то пришёл сюда с далёкого севера. В их жилах текла суровая кровь воинов; они были закалены в долгих переходах и знали цену дороге. В их взглядах отражалась глубина горизонтов, а в сердцах жила тоска по пути.
Эльнара принадлежала этому народу.
Она редко делилась воспоминаниями и почти ничего не рассказывала о своём прошлом. Люди в Вэйне знали о ней лишь обрывки слухов. Девушка жила в небольшом доме на окраине леса. Старый домик был её пристанищем и памятью: здесь прошли и счастливые, и тяжёлые годы. За свою жизнь Эльнара повидала многое и знала немало, но родные стены всё ещё значили для неё больше, чем просто кров.
Путешествия давно перестали приносить ту радость, какую она испытывала в детстве, кочуя с родными. Теперь они были скорее утомительны и порой слишком непредсказуемы. Опасность въелась в мир, словно муравьи в сладкое. Последние пять лет темные твари перестали бояться солнца: орки и гоблины осмелели настолько, что нападали на одно поселение за другим.
Король молчал. Воины делали всё возможное, но, по словам Эльнары, выходило у них жалко и убого. Люди несли тяжёлые потери, тогда как власть, прячась глубоко в тылу, упорно умалчивала о происходящем. Но скрыть удавалось не всё: одно событие прогремело так громко, что о нём заговорили даже за пределами Эрнора.
Северо-восток утонул в адском пламени дракона.
Почему тот напал столь внезапно, никто не знал. Эльфы предполагали, что дело было в жадности к сокровищам гномов Мрачных гор. Но их подземелья остались целы и невредимы. Это лишь укрепило Эльнару в мысли, что дракона интересовало не золото. Но что тогда? Север был пустынным краем: кроме гор и шахт там не было ничего, а деревушки, что он сжёг, беднели сильнее Лумьера. Земля бедняков и разбойников — не место для драконьего гнева.
И всё же она решила отправиться на север. В дорогу Эльнара взяла лишь немного золотых шэл — если уж и попадёт в лапы разбойников, то хотя бы не лишится всего. Жалко было бы отдавать тяжёлые монеты даром. Но и этого оказалось достаточно: хозяин таверны на её пути ухитрился обобрать её самым бесстыдным образом.
Пять золотых шэл за ночь! Настоящий грабёж.