Куда же пойти? Он долго думал об этом и в конце концов решил пойти к Ашхен. К счастью, Тартаренца не оказалось дома. Ашхен, уложив ребенка, прибирала комнату. Бросив свой чемодан на пол, Асканаз двумя руками стиснул руку Ашхен и испытующе заглянул ей в глаза. Ашхен отвернулась.
— Ашхен… — делая над собой усилие, проговорил Асканаз. — Я пришел, чтобы ты…
Можно было не продолжать: Ашхен и сама знала, почему он пришел.
С минуту Ашхен молчала, потупив голову, потом, взяв за руку Асканаза, сказала:
— Вардуи… ах, у меня не поворачивается язык…
У Асканаза подкосились ноги, он сел. Ашхен сбивчиво рассказала ему, что Вардуи поехала вместе с группой студентов в одно из ближайших сел, чтобы помочь колхозу провести сбор винограда, но на обратном пути машина потерпела аварию, и Вардуи погибла.
— Так было тяжело, так тяжело… Не находила слов, чтобы сообщить тебе.
Асканаз молча плакал. Заплакала и Ашхен. Но она скоро взяла себя в руки, подошла к Асканазу, погладила его по голове и мягко сказала:
— Мужайся, Асканаз. Нам нужно будет навестить ее родителей…
…И вот теперь у Асканаза остались на память о Вардуи лишь собранные ею когда-то на берегу Севана камешки, ее ласковые, полные любви письма и карточка, где она снята вместе с подругами.
Каждый раз, когда Асканаз встречался с Ашхен или Маргарит, ему казалось, что его душевная рана снова начинает ныть. Со дня гибели Вардуи прошел почти год. Но и сейчас перед ним ярко вставали те блаженные дни, которые он провел на Севане вместе с любимой девушкой. Думая об этом, Асканаз прижал к губам ее карточку.
Глава четвертая
СЕМЬЯ ШОГАКАТ-МАЙРИК
Прожитые Шогакат-майрик шестьдесят лет наполовину выбелили ее волосы и прочертили легкие морщинки под глазами. Но она сохранила природную живость и энергию и целиком посвятила себя заботам о младшем сыне — Ара, с которым жила в старом двухэтажном доме на улице Зохрабяна. Комната ее помещалась а самом конце длинного балкона, и два ее окна выходили во двор, осененный густой листвой исполинской шелковицы. В темные ночи, когда ветер шелестел в листве раскидистого дерева, он невольно вызывал у Ара какое-то таинственное чувство.
В раннее воскресное утро Шогакат-майрик проснулась, как обычно, рано, быстро оделась и прибрала постель. Неслышно ступая в мягких домашних туфлях, она подошла к кровати Ара, стоявшей возле окна. Ара, откинув одеяло, лежал, уткнувшись лицом в подушку. Как ни уговаривала его мать лежать на боку или на спине, Ара не мог отвыкнуть от своей детской привычки.
Шогакат-майрик осторожно натянула на него одеяло и, полюбовавшись на сына, ступая на цыпочках вышла в коридор, умылась на кухне и заварила чай.
Почти двадцать пять лет своей жизни Шогакат провела в этой комнате. В тревожные дни 1916 года она с мужем и двумя сыновьями, Вртанесом и Зохрабом, переехала из Игдыра в Ереван и поселилась в этой комнате. Здесь спустя четыре года и родился ее последний сын — Ара. И в октябре того же года во время турецко-армянской войны погиб в Карсе ее муж, так и не увидев новорожденного сына. Единственным кормильцем семьи остался юноша Вртанес. Но вот наступили новые времена. В Армении установилась советская власть. Перед Вртанесом открылась широкая дорога: бывший рабочий, он в конце концов получил возможность всецело посвятить себя любимому призванию — литературе.
Когда Вртанес решил жениться, пришлось подумать о новой квартире. Тяжело было Шогакат-майрик видеть, как распадается ее семья, но она понимала, что теперь уже не те времена, нельзя требовать, чтобы взрослые сыновья жили вместе с родителями. После того как Зохраб, став признанным хирургом, женился и получил новую квартиру, Шогакат осталась вдвоем с Ара. В ту пору Асканаз еще учился в Ереванском университете. На одном литературном вечере он подошел к Вртанесу и сказал ему, какое большое впечатление произвел на него его последний роман.
— И знаете что? Жизнь вашего героя напомнила мне мою собственную жизнь!.. — воскликнул Асканаз.
Завязалась беседа, во время которой выяснилось, что отец Асканаза был близким другом отца Вртанеса, одного из старожилов Сурмалу. Вртанес пригласил Асканаза к себе домой и познакомил его с матерью. Узнав о смерти родителей Асканаза, Шогакат-майрик со слезами на глазах воскликнула: