— Мы понимаем, чего требует от нас наш народ, — отозвался Асканаз.
Попрощавшись с комдивом, они вышли из штаба, сели в ожидающую их автомашину и поспешили в Мхуб.
Несмотря на давнишнюю дружбу, Мхитар Берберян сейчас с уважением поглядывал на своего командира: испытания войны наложили печать суровости на лицо Асканаза; он был постоянно сосредоточен, говорил сдержанно. Эту перемену раньше всего почувствовали его родные…
Приняв полк, Асканаз и Мхитар проехали полигон. Одна из рот проводила занятия у подножия холма. С рапортом вышел командир роты, лейтенант Аваг Гаспарян.
— Сколько времени занимаетесь? — спросил Асканаз одного из бойцов.
— Уже больше двух недель.
— А сегодня? — и Асканаз взглянул на часы, которые показывали двенадцать.
— Да еще солнце не вставало, когда начали заниматься.
— Ваше имя и фамилия? — резко спросил Асканаз.
— Левон Мирабян! — встрепенувшись, вытянулся боец.
— Красноармеец Левон Мирабян, в котором часу вы начали сегодня заниматься?
— В семь ноль ноль, товарищ командир полка!
— Так почему же сразу не отвечаете так, как положено?
— Виноват, товарищ командир полка…
— Не видно, что занимались пять часов. Вызовите командира!
Мирабян вышел из строя. Но не успел он сделать двух шагов, как Асканаз резко приказал:
— Назад, на место!
Мирабян стал на свое место в строю.
— Это еще что за шаг, на балу вы, что ли? Выходите из строя по уставу!
Чеканя шаг, Мирабян вышел вперед, повернулся через левое плечо и замаршировал к командиру роты.
…Уже по тону Асканаза Аваг Гаспарян почувствовал, что командир полка недоволен. Недовольство командира полка не уменьшилось от того, что командир роты не смог точно указать, какое задание получила рота.
— А ну, прикажите вашим бойцам занять эту высоту, — указывая на ближайшую гору, распорядился Асканаз.
Лейтенант Гаспарян отдал команду, и через минуту бойцы роты с криками «ура» уже карабкались по склону горы. Гаспарян то пристально следил за подъемом, то искоса поглядывал на командира полка. На лице Асканаза трудно было что-либо прочесть. Он лишь спросил:
— Участвовали в боях?
— Никак нет, товарищ командир полка! — слегка виновато ответил Гаспарян.
Наконец один из взводов добрался до вершины горы.
— Прикажите возвращаться.
Гаспарян приказал дать условленный сигнал. Когда рота вернулась и построилась, многие из бойцов дышали с трудом. Асканаз повернулся к командиру роты:
— Сколько раз делали восхождение на эту гору?
— На этой неделе — третий раз.
— И вы думаете, что такими темпами вам удастся закалить ваших бойцов? Нет выучки, бойцы у вас ведут себя по-домашнему. Научите их коротко и ясно отвечать на вопросы. Бережете вы их. Забыли суворовское правило: «Тяжело в учении — легко в бою».
Асканаз снова вызвал бойца Мирабяна.
— Отдышался?
— Нет еще.
— А называешься сыном гор!.. Да ты должен был бы козлом скакать по горам. Приходилось видеть танк?
— Только издали, товарищ командир.
Опросив еще нескольких бойцов, Асканаз обратился к Гаспаряну:
— Такие занятия результатов не дадут. Каждый день, попутно с изучением оружия и учениями, будете выполнять особое боевое задание. Восхождение на горы и преодоление препятствия не являются еще выполнением боевого задания. Необходимо создать — и мы создадим — настоящие военные условия. Боец должен узнать, что значит, когда перед ним враг. Он должен проявить находчивость, а он ее может проявить только тогда, когда увидит перед собой реальные трудности… Я требую, — сказал в заключение Асканаз, — строжайшей дисциплины, целесообразного использования времени! Боевые задания для вашей роты будете получать из батальона.
…Поздно вечером Асканаз выехал в Ереван для доклада и снова вернулся в Мхуб. Автомашина по затемненным улицам промчалась мимо дома Вртанеса, затем дома Ашхен. Был первый час ночи. Асканазу очень хотелось повидаться с близкими, но он не решился беспокоить их так поздно.
Когда добрались до Канакирского шоссе, полная луна уже плыла по небу. Асканаз велел шоферу остановиться и вышел из кабины, чтобы взглянуть на Ереван. До войны там мерцали и переливались тысячи огней, Араратская равнина казалась звездным небом. А теперь под бледным сиянием луны, в темной дали неясно рисовался совершенно черный силуэт города.
В три часа ночи была объявлена учебная тревога. Бойцы в полном снаряжении выступили побатальонно. Уже больше двух часов подразделения шагали по неровным каменистым дорогам. Короткая майская ночь близилась к рассвету.