Асканаз терпеливо слушал пленного, поглядывая на часы. Подходил к концу короткий осенний день. Асканаз велел вызвать Саруханяна и распорядился:
— Отправить пленного под сильным конвоем в штаб армии!
С КП полка Асканаз Араратян уже свыше двух часов руководил разгорающимся сражением. Из батальонов поступали тревожные донесения. Не останавливаясь перед огромными потерями, фашисты бросали в бой все новые и новые части. Высота Лысая уже дважды переходила из рук в руки, и теперь ею снова завладела рота Гарсевана. Особую тревогу внушал Асканазу центральный участок, на котором действовал батальон под командованием совсем недавно назначенного майора Суреняна. В этом батальоне было много новичков, впервые участвовавших в бою. Врагу удалось вытеснить его из передовых окопов. Асканазу пришлось сосредоточить огонь артиллерии на тылах противника, чтобы, подавив большинство его огневых точек, восстановить обороноспособность батальона.
Асканаз сообщил по телефону в дивизию о создавшемся положении и на требование начальника штаба любой ценой удержать в своих руках высоту заверил, что его полк ни на пядь не отступит от занятых позиций. Две роты он держал в резерве: характер боя подсказывал, что в течение дня можно ожидать еще много неприятных сюрпризов.
Асканазу стало известно, что на правом фланге, в окрестностях города Орджоникидзе, противник предпринимает новые и новые атаки, но сопротивление советских войск не позволяет ему завладеть городом, представляющим собой ключ к Закавказью. Асканаз понимал, что прорыв на участке его полка означал бы для противника возможность зайти в тыл защитникам города Орджоникидзе.
С утра моросил мелкий дождик, не прекратившийся и к полудню. Не опуская бинокля, Асканаз осматривал поле боя. Столбы пыли и размельченной земли, вздымаемые снарядами и минами, временами закрывали все поле зрения.
Раздался телефонный звонок, и связной со встревоженным лицом передал трубку Асканазу. Говорил майор Суренян.
— Противник предпринимает новую танковую атаку. У нас вышло из строя шесть бронебойных ружей. В ротах большие потери…
Он перечислил потери в составе и технике и добавил:
— Прошу подкрепления свежей ротой и противотанковым оружием.
Асканаз хотел ему ответить, но заметил, что телефон уже не действует. Не теряя ни минуты, он вызвал Саруханяна и приказал передать командиру резервной роты распоряжение — немедленно отправиться на помощь батальону Суреняна. Группе петеэровцев также было приказано сразу же отправиться на угрожаемый участок. Командиру роту связи Асканаз приказал любой ценой восстановить связь и отправил по батальонам необходимые распоряжения через связных.
Разгорелся один из тех жестоких боев, во время которых нередко теряется различие между передовыми и резервными позициями. Сплошь и рядом бойцы отдельными группами доходили до тылов противника, точно так же как отрядам противника удавалось пробиться в тыл советских войск. Одной такой прорвавшейся группе фашистов удалось перерезать провода, соединяющие КП полка с КП его подразделений. Пока взвод боролся с проникнувшим в тыл противником, несколько отважных связных нащупывали обрывы провода и восстанавливали связь.
Нина, охваченная тревогой, выбежала из блиндажа и присоединилась к группе связных, искавших места повреждения. Заметив среди связных Вахрама, Нина удивилась:
— А ты каким образом очутился здесь? Ведь ночью ты был в батальоне…
— Ого… — отозвался Вахрам, пораженный ее осведомленностью. — А ты откуда знаешь?
— А я многое знаю… да и вижу многое!
Накануне осколком снаряда повредило три пальца на левой руке Вахрама. Но как только сестра перевязала рану и боль немного утихла, Вахрам попросил, чтобы его оставили в части. Он по-прежнему ловко брил бойцов, орудуя правой рукой, а также неповрежденными большим пальцем и мизинцем левой. Сейчас, с катушкой провода на спине и кусачками в руках, он помогал Нине.
— Понимаешь, не хотелось в такой день бездельничать… Ведь Наапет-айрик в госпитале нам рассказывал, что с дьяволом можно отлично справиться… А если эти гады из-под земли выросли, то найдется способ вогнать их в землю!
Часть проникших в тыл фашистских солдат была уничтожена. Но другая группа закрепилась и упорно мешала восстановлению связи. Забрав у Вахрама последний моток, Нина увидела, что провода не хватит.
— Беги принеси!… — крикнула она Вахраму.
Но Вахрам, с сочувствием глядевший на залитое по́том лицо Нины и на ее воспаленные веки, не расслышал ее. Нина повторила свое распоряжение более резким тоном.