— Товарищ Араратян, комдив вызывает вас! — подбежал к Асканазу молоденький лейтенант с побледневшим от волнения лицом.
Асканаза словно схватило за сердце. Он бегом последовал за лейтенантом. На расстоянии нескольких десятков шагов бойцы расправлялись с остатками фашистской колонны. А на носилках лежал командир дивизии. Помутневшие глаза Тиросяна глядели на окружающих невидящим взглядом; кровь заливала щеку и шею. Несмотря на все усилия, врачу не удавалось остановить кровотечение.
— Явился по вашему приказу, товарищ комдив! — четко произнес Асканаз, наклонившись к лицу Тиросяна. — Все кончилось благополучно… Честь дивизии спасена!
— Выделите батальон… обеспечьте левый фланг… Оттуда возможна новая атака… Закрепите успех!..
— Есть обеспечить левый фланг, закрепить успех, товарищ комдив!
— Напишите в Армению… что сыны армянского народа… высоко держа… — Тиросян не смог закончить, взгляд его тускнел.
Асканаз опустил голову. Он тихо приказал принести знамя дивизии. Как бы услышав шелест складок над своей головой, Тиросян медленно поднял глаза, и по его лицу скользнуло подобие улыбки. Не отводя глаз от знамени, Тиросян приоткрыл губы, но не мог произнести ни слова. Началась агония. Холодный предвечерний ветер шевелил волосы на его непокрытой голове и прядью прикрыл рану на лбу. Тиросян последним взглядом обвел стоявших вокруг него воинов, как бы молча давая им наказ, и навеки закрыл глаза.
В штабе армии с напряженным вниманием следили за действиями дивизии Тиросяна, измотанной ожесточенными боями с неприятелем. Денисов немедленно распорядился усилить ее новыми пополнениями. В ночь гибели Тиросяна он вызвал к себе Асканаза.
— Я пристально следил за течением боя. И командиры, и бойцы уже приобрели опыт. Враг остановлен на всем фронте; это очень важно, но все же это только первый шаг. Начинается период новых, еще более ответственных боев. Командование дивизией поручается вам.
Асканаз поднялся с места. Его лицо вспыхнуло от волнения.
— С новым назначением справитесь, об этом говорят проявленные вами сегодня инициатива и хладнокровие. Жаль, мы потеряли Тиросяна… Он оставил по себе светлую память. Я распорядился торжественно похоронить его…
Асканаз стоял молча, стараясь освоиться с мыслью о том, что ему придется руководить боевыми действиями всей дивизии.
Поднявшись с места, Денисов положил на плечо Асканаза руку и мягко сказал:
— Готовь свою дивизию, друг: скоро получишь новое задание. Предстоящие бои многое решат…
Глава восьмая
КОНЕЦ ОДНОЙ ИСТОРИИ
Следующий день на участке дивизии прошел несравненно спокойнее. Противнику не удалось подбросить свежие силы и повторить ожесточенные атаки предыдущего дня. Асканаз Араратян воспользовался этим, чтобы усилить пополнениями и привести в порядок роты и батальоны, а также подробно ознакомиться с расположением дивизии, вникая во все подробности.
На участке Гарсевана недружный огонь противника длился до полудня, а затем наступило затишье. Передышка, судя по всем признакам, могла продлиться до следующего дня. Рота Гарсевана расположилась на отдых и с аппетитом расправлялась с горячей пшенной кашей, заправленной жирными кусочками мяса. День был сырой и туманный. Большие мягкие хлопья снега липли к лицам. Не обращая на это внимания, бойцы расселись на охапках сена, разостланных по дну окопа, и, достав из-за голенищ алюминиевые и деревянные ложки, ели жидкую кашу.
Гарсеван с одним из взводов только что вернулся с торжественных похорон командира дивизии. Он проходил по окопам, порой отряхивая снег со шлема. В одном из окопов над его головой разорвалось несколько неприятельских мин.
— Верно, считают, что не выполнили сегодняшнюю норму? — с пренебрежением сказал Гарсеван и, подойдя к телефону, связался с командиром батареи. — А ну-ка, трахни по их блиндажам несколькими снарядами подряд!
После артналета снова воцарилась тишина. Вокруг Гарсевана собрались и бывалые воины и новички, среди них Мурад и Ваагн. Прибывшие с ними в одном пополнении Грикор, Миран и Алексан были убиты накануне, ценой жизни искупив минутную панику. Мурад с Ваагном неплохо воевали и теперь состояли в роте Гарсевана.
Гарсеван вновь стряхнул снег со шлема, удобно уселся в нише, сделанной в стенке окопа, и заговорил:
— Командир нашей дивизии оставил такую хорошую память, что каждый боец может гордиться им. Помните, ребята, его наказ Юрику — заслужить хорошее имя доблестью. А теперь он жизнь отдал, но спас честь нашей дивизии.