Какой-то звук заставил Седу очнуться. Она бережно сложила рукопись, положила обратно в ящик и, обернувшись, ахнула:
— Что ты делаешь, Давид?! Это ведь доля Цовик!..
Давид запихал в рот несколько кусочков сахара, оставленных для Цовинар, и с хрустом жевал их. Услышав упрек матери, он покраснел и опустил голову. Шогакат-майрик вздохнула, и ей невольно вспомнился Ара: «Как-то теперь т а м мой сынок, как переносит военную жизнь? Ведь каждый день на передовой!..»
В дверь постучали, в комнату вошли Парандзем и Маргарит.
— Сестрица Шогакат, не вытерпела я — только что принесли письмо, решила забежать…
Видно было, что и Маргарит хочется что-то сказать, но она не успела, потому что Шогакат радостно выхватила письмо, прижала к лицу и, протягивая Маргарит, нетерпеливо проговорила:
— Читай-ка, милая… но скажи сперва — от кого?
— От Гарсевана, Шогакат-майрик.
— Ах, умереть мне за него! Читай, читай…
Маргарит, которая предполагала, что это письмо от Ара (хотя сама очень часто получала от него письма), с легким чувством разочарования вскрыла конверт, но, заметив, что лицо Шогакат-майрик горит нетерпением, начала читать вслух.
Гарсеван также сообщал о том, что Асканаз назначен командиром дивизии. Но особую радость доставили Шогакат-майрик те строки письма, тайный смысл которых был понятен ей одной:
«Майрик-джан, не забыл я того, что ты мне наказывала на станции Ереван. Все парни хорошо дерутся, а твой Ара стал бесстрашным бойцом, ты можешь гордиться обоими сыновьями — и командиром дивизии и бойцом».
Когда Маргарит прочла письмо до конца, Шогакат-майрик попросила:
— Еще раз прочти про Ара, Маргарит-джан!
Маргарит читала, испытывая безграничную радость при словах «бесстрашный боец». Она задумалась, забыв об окружающих.
В эту минуту Парандзем, заметив опечаленное и смущенное лицо Давида, достала из кармана горсть изюма и высыпала на блюдечко перед ним.
— Кушай, родной мой!
— Пусть останется для Цовик, не надо мне…
— Ой, хороший мой, как он любит сестричку!
Давид испуганно взглянул на мать: а вдруг она скажет?..
Седа подтвердила:
— Конечно, мой сынок очень любит сестричку.
Давид аккуратно разделил изюм на две равные кучки, взял свою горсточку и выбежал из комнаты. Шогакат с гордостью рассказала Парандзем, что и Вртанес в своем письме сообщает о новом назначении Асканаза.
— Какие времена мы переживаем, сестрица Шогакат, — задумчиво покачала головой Парандзем. — Помнишь, как мы воду грели, чтобы он голову себе вымыл? А ты еще сердилась на него, когда он по ночам долго засиживался. И ведь никогда-то из твоей воли не выходил! Ах, и мой Мхитар такой же хороший сын…
Маргарит очнулась от задумчивости и вспомнила, что привело ее в этот день к Седе.
— Ходила я сегодня на рынок, — заговорила она, — и заглянула в ларек Двинского колхоза. Увидела там знакомого колхозника, спросила, как поживает Наапет-айрик. А он мне говорит: «Вот хорошо, что встретил тебя. Ведь Наапет-айрик живет теперь у Гарсевана. Заболел он, больной лежит, и районный доктор ему новое лекарство прописал — сульфидин называется. Если можешь, достань, нехорошо ему». Я взяла рецепт, обещала занести завтра.
— Вот умница, хорошо сделала, доченька. Стыдно ведь, забыли мы их. А насчет лекарства этого скажи Ашхен, она достанет. А завтра давай поедем в село: навестим Наапета и Пеброне — жену Гарсевана. Что ж это получается — Гарсеван так заботится о нашем Ара, а мы даже не заглядываем к ним! Поедем, посмотрим, что там у них, а потом вернемся. Маргарит-джан, ты напишешь письма и Гарсевану, и Ара, и Вртанесу. Ах, если б и от Зохраба моего добрую весточку получить!
Шогакат-майрик и Маргарит сошли на станции Арташат. Оттуда грузовая машина ходила в село. Немолодой шофер, прихрамывавший на левую ногу, усадил Шогакат-майрик с собой в кабинке. Маргарит с несколькими колхозницами устроилась в кузове. Погода была облачная, чуть накрапывал дождь.
— Что ж, майрик, ты едешь в такую холодную погоду…
— Когда человек твердо решил что-либо, он уже не смотрит на дождь и холод, — ответила, улыбаясь, Шогакат-майрик.
— У тебя сын на фронте?
— А как же иначе?
— Вот так и отвечают все, кого ни спросишь. Эх, не оставили меня в армии, когда ранило в ногу, теперь в колхозе работаю. А в армии сейчас старший сын.