Асканаз еще днем, в самый разгар сражения, получил данные о том, как протекали атаки гитлеровцев в этот день. Самым подробным образом, называя имена, он говорил об оплошностях командиров. Помолчав, он уже более спокойно спросил:
— Теперь докладывайте: что думаете, делать завтра?
Попросив разрешения, заговорил Гарсеван:
— Товарищ генерал-майор… Прошедшей ночью я опять послал четырех бойцов в разведку. Они не смогли вернуться вовремя. Я послал новую группу разведчиков, но противник уже начал атаку. С помощью автоматчиков резерва и батальона Белозерова мы не только восстановили положение, но и расширили «Малую землю»…
— Это для меня не новость. Лучше бы сказал о том, что ты ослабил бдительность, полагая, что «враг размяк так же, как и его земля»… Видишь, какие потери сумел причинить нам этот «размякший» враг?! Только в одной роте — двадцать три человека…
— Товарищ генерал-майор, поверьте, что я с утроенной…
— Верю.
Последнее слово командира, сказанное с ударением, наполнило душу Гарсевана признательностью и волнением. Он обрел былую уверенность в себе, выпрямился, как крепкий дуб после бури, и прямо взглянул в глаза Асканазу своими глубоко запавшими от усталости глазами.
…Асканаз Араратян остался один. Он расстегнул пуговицы шинели и глубоко перевел дыхание. Ординарец вошел в комнату и спросил, можно ли подавать ужин. Асканаз махнул рукой, давая понять, чтобы с ужином подождали.
Раздался звонок. Сидевший у телефона Вахрам, выслушав, обратился к Асканазу:
— Товарищ генерал-майор, вас просит медсестра Ашхен Айказян.
Прилегший было Асканаз поднялся, удивленный: о раненых обычно докладывал командир санбата.
— Я слушаю.
— Товарищ комдив… — раздался взволнованный голос Ашхен. — Операция Нины Михайловны сошла благополучно…
— То есть как, неужели она была ранена?! — воскликнул Асканаз, вдруг припомнив, что в разгар сражения Нину у телефона почему-то заменил Кимик.
— Да, в левый бок.
— А как температура, самочувствие?
Ашхен сообщила, что все в порядке, и добавила, что звонила по просьбе Нины.
Сказав ординарцу, что ему сейчас не до еды, Асканаз быстро оделся, вызвал машину и поспешил в санбат. Навстречу Асканазу вышел майор медицинской службы с рапортом о поступивших в этот день раненых. Асканаз вошел в просторную комнату, оборудованную под палату, и обошел раненых, заговаривая с каждым.
— Что ж, из-за такого пустяка и не доведется посмотреть Берлин?! — с горечью воскликнул молодой боец — уроженец Апарана, раненный в голень.
— Ты поправляйся, а посмотреть Берлин успеешь, — с улыбкой ответил Асканаз.
Обойдя раненых, он вошел в соседнюю комнату. При его входе Ашхен поднялась с табуретки. Асканаз медленно подошел к койке, внимательно вглядываясь в лицо Нины. Она лежала, закрыв глаза. Ашхен вполголоса рассказала, что произошло с Ниной. Проникшие в тыл гитлеровцы окружили землянку связи. Один из солдат ворвался в землянку и ранил Нину. Кимик тут же размозжил ему голову.
Нина открыла глаза, Асканаз осторожно приложил ладонь к ее лбу.
— В первый день повышение температуры неизбежно, — успокаивающе сказал врач.
По осунувшемуся виду Нины можно было понять, что ей дорого обошлись испытания прошедшего дня. Но теперь у нее на лице было спокойное выражение.
— Благодарю вас за внимание, Асканаз Аракелович! Я вчера похвалилась в письме Григорию Дмитриевичу, что раньше его доберусь до Берлина, и вот видите, сегодня…
— И сегодня продолжайте думать так же, но без похвальбы.
На расспросы Асканаза врач заверил, что положение раненой не внушает опасений: организм у нее здоровый, рана неглубокая, и беременность будет протекать нормально.
— Я сам напишу Григорию Дмитриевичу! — прощаясь с Ниной, проговорил Асканаз и, заметив тревогу на лице Нины, прибавил: — Напишу только хорошее! Поверьте, ваше ранение Поленову покажется простой царапиной!..
…Через несколько дней Нина уже читала ответное письмо Поленова. «Счастье ты мое, что бы со мной стало, если б я потерял тебя!..» — непрерывно повторяла Нина его слова. В каплях слез отразился слабый свет от затененной лампочки.
Близился рассвет. Нина выглянула в окно, и сердце у нее чуть не выскочило из груди, когда она услышала постепенно нараставший могучий клич: