Шогакат-майрик встрепенулась: как-то по необычному кричали дети, игравшие во дворе. Сердце у нее забилось так, словно хотело выскочить из груди. Опередив всех, она кинулась к двери.
— Бабушка… — задыхаясь, ворвался в переднюю Давидик, — бабушка, Ара идет!..
— Сынок мой… — вырвалось у Шогакат, и она обняла Ара, ощупывая и гладя одежду сына, его голову, лицо. Словно маленький ребенок, Ара покорно подчинялся ласкам матери.
Наконец Шогакат словно вспомнила, что надо дать и другим поздороваться с Ара. Она неохотно выпустила сына из объятий и только сейчас разглядела его лицо, осторожно, медленно провела рукой по левой, обезображенной щеке. К ней вернулась обычная сдержанность, и она лишь тихо промолвила:
— Сынок мой, исстрадавшийся сынок…
Да, перед нею был он — ее прежний Ара: такой же родной и любимый. Только лицо у него немного огрубело. Ну что ж, не ребенок ведь, мужчиной стал!
В первую минуту никто не заметил, что вместе с Ара в комнату вошла Маргарит, а за ней Гарсеван; еще у ворот Мхубского лагеря он заметил их и предложил отвезти к Шогакат-майрик.
Шогакат крепко обняла Маргарит:
— Вот кто привел ко мне моего Ара!.. Дай поцелую тебя, моя умница!
Воспользовавшись наступившим молчанием, Гарсеван подошел к Шогакат-майрик и торжественно произнес:
— Помнишь лето сорок второго года, майрик-джан? Ты передала Ара на мое попечение, хотя он ни в чьем попечении не нуждался. Ну вот, возвращаю тебе твоего сынка живым-здоровым. Но знай, что Ара теперь не тот, кем был, он герой, ему по силам любое дело!
— Спасибо тебе, Гарсеван-джан, спасибо! У такого начальника, как ты, мой Ара, конечно, мог научиться только хорошему!
— И за все время пребывания на фронте, — с улыбкой продолжал Гарсеван, — наш Ара только один раз совершил преступление… но потом, к счастью, искупил его!
Заметив, что все с удивлением смотрят на него, он объяснил:
— Допустил, чтобы мина ранила его! Конечно, на войне враг не изюмом швыряется, но вот то, что в Ереван на лечение не приехал, а потом и отпуском не воспользовался, чтобы повидать мать и… где ты, Маргарит?.. и любимую девушку, — это уж!.. Да где ты, Маргарит?
— Ты уж ее оставь, я теперь с ней не расстанусь! — со смехом воскликнула Ашхен, привлекая подругу к себе.
— Ашхен-джан, раз ты тут, я в этом вопросе, конечно, голоса не имею! — покорно развел руками Гарсеван. — Но прошу тебя, разреши досказать…
— Гарсеван, ты сегодня говоришь без умолку… Я думала, ты уже кончил!
— Нет, нет, кончаю… Я хотел только напомнить Ара. Ты помнишь, давно-давно я говорил тебе, что молод ты еще, Ара, не знаешь, какое сердце у девушки-армянки!.. И вот, видели бы вы сегодня, как под тутовым деревом в Мхубе Ара и Маргарит…
Покрасневший Ара не знал, куда ему смотреть. Но Маргарит лишь улыбалась, не замечая, как довольна, как любуется ею мать Ара.
Ашхен, которую заботил вопрос о том, как помочь объясниться влюбленным, очень обрадовалась, узнав, что они успели сами, без посредников, встретиться. Лукаво поглядывая на Шогакат-майрик, она серьезным тоном сказала:
— Товарищи, я принимаю сегодняшнее приглашение на обед в честь помолвки Ара и Маргарит. Последнее их объяснение происходило в моем присутствии, поэтому я беру на себя роль распорядительницы!
Но Маргарит тряхнула кудрями.
— Но, Ашхен-джан, ведь наша помолвка состоялась три года назад!
Седе показалось немного неуместным простодушное заявление Маргарит. Но Шогакат-майрик была на седьмом небе. Асканаз подошел к Маргарит, поцеловал ее в лоб и весело сказал:
— Молодец, девочка!.. Ну, товарищи, торжественная часть закончена!
— Начинается часть лирическая! — в тон ему отозвалась Ашхен, и все со смехом стали занимать места за столом.
Сияющая Шогакат-майрик быстро обошла стол, проверяя, все ли в порядке. Заметив, что Вртанес тихо разговаривает о чем-то с Еленой около окна, она взяла невестку за руку и, подведя к Асканазу, усадила рядом с ним. Затем, положив руку на плечо Елене, взглянула полными слез глазами на Асканаза:
— Асканаз-джан, мы должны быть особенно внимательны к Елене.
Но сама Елена старалась сдержать свое горе, чтобы ничем не омрачить радости собравшихся за праздничным столом. И эта радость — таков закон вечнотекущей реки жизни — начинает рано или поздно проникать в сердце человека, даже надломленного горем…
Глава десятая
ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР
Асканаз и Оксана с Аллочкой вернулись домой от Вртанеса к девяти часам. Оксана сейчас же уложила Аллочку спать.