Алла и Андрей Денисовы были женаты уже двадцать три года. Они встретились в трудные дни восемнадцатого года, когда Андрей был в рядах вновь созданной Красной Армии, сражавшейся с полками генерала Краснова на Дону. В этих боях Андрей был ранен, и если б не заботы Аллы, которая спрятала его в своем доме, его не было бы в живых. В эти тревожные дни они и полюбили друг друга и стали неразлучными на всю жизнь. Алла наравне с Денисовым несла все тяготы войны. Особенно трудно стало тогда, когда через год после брака у нее родилась дочь и она с ребенком на руках переезжала с места на место.
Денисов и после гражданской войны остался в рядах Красной Армии, прошел учебу в военной школе, а затем окончил академию.
Алла не расставалась с мужем; с течением времени все больше росла их взаимная привязанность, особенно за последние два года, когда их единственная дочь вышла замуж за военного и уехала с мужем на Дальний Восток. Денисов привык к повседневным заботам жены и не мыслил себе жизни без нее. А Алла Мартыновна считала, что если муж будет лишен ее забот, он не сможет полностью отдаваться своему делу, поэтому уход за мужем и заботы о нем считала своего рода общественной обязанностью.
Испытанные в молодости жизненные невзгоды оставили свой след на лице Аллы Мартыновны: глаза ее утратили прежний блеск, около висков пролегли тонкие морщинки. Видя мужа отдохнувшим и поздоровевшим, Алла радовалась и, одновременно, тревожилась, не зная, как сообщить ему о полученной телеграмме. Дочь сообщала в телеграмме, что поездка откладывается на месяц: мужу передвинули отпуск.
Но когда Алла сказала о телеграмме Денисову, тот спокойно ответил:
— Ну что ж, ждали два года, потерпим еще месяц.
…Ужин затянулся. Сидя рядом с мужем, Алла то и дело подкладывала ему на тарелку особо аппетитные ломтики поджаренной курятины. Оксана сидела напротив Асканаза и, поглядывая на него смеющимися глазами во время рассказа сестры о событиях лагерной жизни, мысленно говорила себе: «Так вот он каков, Асканаз! Недаром Алла так хвалила его — настоящий кавказец, высокий, черноволосый, с пламенными глазами».
С присущей ей непосредственностью Оксана сказала:
— А мой Павло без конца учится. Чего он так застрял в Москве?
Муж Оксаны Павло Остапенко был инженером-строителем; его послали в Москву освоить новые методы строительства мостов.
— «Век живи — век учись», правильно сказано, — философски заметил Денисов.
— Опять ты свое твердишь, Андрей Федорович, — рассердилась Оксана, теребя салфетку. — Откуда я знаю, в каком деле он совершенствуется — в строительном или в искусстве пленять девушек?!
Алла укоризненно посмотрела на сестру: ей не хотелось, чтобы Оксана говорила о муже таким тоном в присутствии Асканаза. Молча слушавший Оксану Асканаз решил придать разговору шутливый характер.
— Насколько мне известно, инженеры — люди добропорядочные. Они гораздо более увлекаются проектами, чем девушками, чего нельзя сказать о поэтах и артистах.
— Ох, мой Павло ни одному из них не уступит в этом отношении! — покачала головой Оксана.
— Оксана убедилась на своем опыте… — лукаво поддел Денисов.
— Потому-то и неспокойна, что убедилась! — защитила сестру Алла и обратилась к Асканазу, чтобы переменить разговор. — А как ваша невеста? Разве она не тревожится, когда вы отсутствуете?
— И очень хорошо, если тревожится: это доказывает, что действительно любит! — вмешался Денисов.
И Алла и Оксана заметили, как омрачилось лицо Асканаза. Он наклонился к Алле и сказал на ухо несколько слов. Алла неожиданно вскочила с места, притянула к себе голову Асканаза, поцеловала его в лоб и снова села. На глазах у нее блеснули слезы.
Ни Денисов, ни Оксана ни о чем не расспрашивали и старались переменить разговор, когда в комнату вбежали Микола и Аллочка в сопровождении молодой девушки, которая встретила Денисова и Асканаза у калитки сада.
Эта девушка, которую звали Марфушей, была родственницей мужа Оксаны. Она была одета в вышитую украинскую сорочку и юбку, на шее у нее висели длинные мониста. При взгляде на лицо Марфуши невольно приходило на ум выражение «кровь с молоком»; улыбка не исчезала с ее лица: казалось, что она так и родилась — с улыбкой.
Марфуша поставила на стол вазы со свежей черешней и земляникой, принесла двинские абрикосы, которые в дороге изрядно помялись. Не дожидаясь, пока ей положат фрукты на тарелочку, Аллочка схватила со стола абрикос и откусила его. Несколько капелек сока пролилось на ее платьице. С упреком покачав головой, Оксана осторожно вытерла платье и положила ей на тарелку несколько плодов.