Как ни старалась Ашхен привыкнуть к Заргарову, внутренняя неприязнь к нему все возрастала.
Ашхен и сама не могла бы сказать, чем объясняется эта неприязнь. Может быть, ее отталкивала его внешность — узкий лоб, мясистый нос или же гнусавый голос? Но разве все это могло вызвать такую глубокую неприязнь? Ашхен много думала об этом, но ответа не находила.
Как-то вечером она собиралась пойти с мужем в летний концертный зал, где должен был состояться общегородской митинг по поводу отправки на фронт большой группы призывников. При мысли о том, что на этом митинге ей придется встретиться с Заргаровым, Ашхен заранее почувствовала раздражение. Тартаренц в этот день рано пообедал и поспешил уйти, сославшись на спешное дело; он уверил жену, что пойдет в парк раньше нее и займет места в зале. Ашхен договорилась с соседкой, которая согласилась приглядеть за ребенком, и уже собиралась выйти из дому, чтобы встретиться с Маргарит в условленном месте, когда в комнату вошла Марджик, ее приятельница.
Ашхен дружила с этой девушкой, хотя встречалась с нею редко. Бойкая Марджик несколько лет тому назад болезненно переживала то, что, несмотря на свои годы (ей было уже под тридцать), она не встретила среди знакомых молодых людей никого, с кем могла бы связать свою судьбу. Однако она как будто немного свыклась с мыслью, что ей суждена доля «старой девы». Проучившись два-три года на филологическом факультете, она оставила университет и поступила секретарем в какое-то крупное учреждение. Она уверяла, что совершенно не интересуется семейной жизнью своих знакомых, но удивительным образом всегда много знала о них.
Сказав, что забежала прямо с работы, Марджик расцеловалась с Ашхен и затараторила:
— Ой, Ашхен-джан, я целую вечность не видела тебя! Ведь мы больше трех месяцев не встречались? Неужели ты не можешь хотя бы днем забежать ко мне на несколько минут? Поговорить, отвести душу!
— Неудобно мешать тебе на работе.
— Ой, что ты, как раз и избавишь меня от докучливых людей! Если б знала, сколько человек приходит и надоедает с пустяками…
— Ну, теперь-то все изменилось. Война, людям некогда ходить попусту. Ну, садись, садись. Пообедай, я только что разогревала обед.
— О нет, Ашхен-джан, мне совсем не хочется кушать… Ты знаешь, почему я к тебе забежала?
— Ты зашла навестить подругу. Я понимаю твой невысказанный упрек — я обещала зайти к тебе и не зашла.
— Ну, глупости, какие же счеты между подругами! Я сейчас тебе все скажу. Видишь ли, я на днях видела твоего мужа вместе с Заргаровым. Потом случайно узнала, что этот Заргаров бывает у тебя дома…
— Ну, да… — нахмурилась Ашхен. — А в чем дело?
— Ах, ты спрашиваешь, в чем дело? Ну, ты же знаешь, как я люблю тебя! Мне известны твоя гордость и твоя воля. Но я сказала себе: я должна предупредить Ашхен, выполнить свой долг перед подругой!
— Ну, говори же, не тяни! Можно подумать, что-то ужасное произошло…
— Я собираюсь раскрыть перед тобой подлинное лицо этого Заргарова.
— Я его не знаю, но он мне очень неприятен. У него есть основание считать меня негостеприимной хозяйкой, хотя Тартаренц то и дело приглашает его. Но говори же, в чем дело?
— Так знай же, Ашхен-джан, этот Заргаров не из числа тех людей, которых можно спокойно принимать у себя в доме, в особенности в дни войны, когда мы должны быть особенно бдительны!
— А Тартаренц так сблизился с ним!..
— Если б муж твой знал, что за фрукт этот новый его знакомый, он никогда бы не сблизился с ним!
— Эх, Марджик… Но мы все говорим вокруг да около, скажи ясно, в чем дело.
— Хочешь ясно — изволь: этот Артем Арзасович Заргаров просто аморальная личность! Мне кровь бросилась в голову, когда я узнала, что он бывает у вас… Не сердись на меня, Ашхен-джан, но ведь тебя бог создал для того, чтоб мужчины с первого же взгляда влюблялись в тебя!