В голове Асканаза мелькнуло: «В страданиях закаляется воля». Левая рука у него заныла сильнее, и он невольно закусил губу. Ему стало досадно при мысли, что бойцы, вероятно, считают его тыловиком. Может быть, этот словоохотливый Поленов даже считает Асканаза болтуном, который раз в неделю является в окопы, чтобы пересказывать бойцам новости, подчас уже известные им…
Асканаз в сопровождении Браварника выбрался из окопов. Он собирался пойти в другой батальон, но на полковом КП ему сообщили, что его вызывают в штаб дивизии.
Прошагав с Браварником с полчаса, Асканаз остановился передохнуть. Ущербная луна то и дело скрывалась за плывущими по небу облаками. Чудилось, будто прикрытая черным покрывалом земля притаилась в ожидании рассвета…
— Товарищ Араратян!.. — осторожно окликнул его Браварник.
Асканазу пришелся по душе дружеский оклик сержанта; он словно впервые почувствовал, что нуждается в задушевном, простом слове, нуждается так же сильно, как и те, с которыми он работал в течение этих двух месяцев. Ему захотелось пожать руку Браварника, но тот наклонился, стараясь рассмотреть шест с дощечкой, укрепленный на небольшом холмике.
— Вот тут похоронили комиссара Хромова… — заговорил Браварник, поглаживая рукой дощечку. — Не смогли доставить его в санбат, фашисты не давали нам передышки. Тут-то и похоронили его. Эх, товарищ Араратян, комиссар у нас был мировой!
И не найдя слов для выражения боли о погибшем комиссаре, Браварник замолчал и заговорил совсем тихо, словно сам с собой:
— Рядом с могилой рос мак. Кто-то из нас нечаянно задел лопатой, сломал стебель, и так жалко стало… Мне хотелось посадить его на могилу… Не могу я привыкнуть к мысли о смерти!
— Да и зачем к ней привыкать, браток?
— Не сочтите меня за труса, товарищ Араратян. Лично я смерти не боюсь. Но вот такой пустяк, скажем, растоптанный цветок или там разоренное птичье гнездо, меня расстраивают…
— Тот, кто цены не знает малому, и на большое дело не способен. Я тебя понимаю, Браварник.
— Вот и хорошо! А то бывает и так: заговоришь в простоте душевной с человеком, который хотя бы на один чин выше тебя, и пропало дело! Стоит открыть рот, что вот, мол, жаль этого разрушенного дома или же сожженного села, сразу так и накинутся: «А-а, ты что, вредные настроения проповедуешь, в отчаяние впал, не хочешь больше воевать, да?!» Право слово, жалеешь иногда о том, что заговорил! Хорошо вы это сказали, честное слово, товарищ Араратян: «Тот, кто цены не знает малому, и на большое дело не способен». Мы уже у штаба, товарищ политрук, вы пароль не забыли?
…У Денисова только что закончилось совещание. Против него за столом сидел Гомылко и, нахмурившись, читал вслух сообщение Совинформбюро: «Двадцать четвертое августа… В направлении Днепропетровска…»
— Да, далеко они зашли… Не так-то легко будет повернуть на Берлин…
Денисов еще раз проверил на карте рубежи дивизии и, ткнув карандашом в крестик, обозначавший КП 625-го полка, сказал:
— Крепкий мужик у нас Синявский! Советовал ему хоть немного поспать, а он отказывается, уверяет, что даже глаз у него перестал болеть!
— Это у него халхин-голская закалка сказывается, его не так легко сломить! — с гордостью сказал Гомылко и, глядя на покрасневшие от бессонницы глаза Денисова, добавил: — И вам бы не мешало поспать.
— Совет разумный, только плохо то, что вы сами ему не следуете! Обещаю не отстать от вас, коли вы подадите пример, — усмехнулся Денисов.
Тут же после ухода Гомылко в комнату вошел Араратян, взял под козырек и стал перед столом начдива так, чтобы не было видно забинтованной руки.
Денисов испытующим взглядом окинул Асканаза. Трудно было сказать, вспомнил ли он те дни, когда Асканаз гостил у него в Краснополье. Асканаз же был поглощен мыслью о том, зачем вызвал его к себе комдив, с которым ему почти не приходилось встречаться за эти два месяца.
— Садитесь, товарищ Араратян. Скажите, вы хорошо знаете Шеповалова?
— Так точно. Часто приходится бывать у него в батальоне. Как раз вечером был в одной из его рот.
— Ах, так… Днем он довольно далеко продвинулся. Синявский очень доволен им.
— Самого Шеповалова мне не пришлось увидеть, меня вызвали к вам.
— Скоро увидитесь с Шеповаловым и не скоро расстанетесь. А это что, уже ранены? — заметив забинтованную руку Асканаза, спросил Денисов.
— Да нет, простая царапина… Проходит уже.
Асканаза беспокоила мысль о том, что ему скажет комдив. Денисов не заставил его долго томиться в неизвестности.