— А где Федор? — спросил Асканаз.
Отозвался напарник Федора Владимир Гарданов:
— Когда был получен ваш приказ — отходить в глубину леса, мы потеряли его из виду.
— А он не был ранен?
— Нет.
— Как только он появится, скажите, чтоб он пришел ко мне. А теперь вперед, товарищи!
Связные сопровождали третью роту к Шеповалову, который в это время делал перекличку бойцам.
Асканаз признал Шеповалова по голосу. Раскинув руки, он подбежал к нему. Но когда они хотели обняться, свесившаяся ветвь дерева хлестнула их по лицам.
— Никаких удобств для обмена приветствиями! — пошутил Шеповалов, крепко тряся руку Асканазу.
Не теряя времени, они решили отправить Остужко с несколькими разведчиками обследовать окрестности и наладить связь с местным населением. Остужко был опытный разведчик. Взяв с собой Алешу Мазнина и трех других бойцов, он скрылся в лесу. Ему же было поручено найти в селах убежища для раненых, так как их присутствие в батальоне могло затруднить боевые действия.
Покончив с этим, Шеповалов и Асканаз занялись проверкой запасов продовольствия. Каждому бойцу было выдано по сухарю, на каждые пять человек — по одной банке рыбных консервов.
Трудно было определить в темноте, сколько человек осталось в ротах и местоположение каждой роты. Шеповалов и Асканаз решили обойти людей, расспросить и подбодрить их. Издали еще доносились разрывы мин противника, но постепенно в лесу наступила тишина, нарушаемая лишь голосами вспугнутых птиц.
Идя по лесу вместе с Браварником, Асканаз отдавал указания командирам взводов. Асканаза особенно занимал вопрос о раненых. Санитары подобрали и уложили под кустами восемь человек; светя карманными фонарями, они оказывали раненым первую помощь. Взяв с собой еще двух бойцов, Асканаз пошел назад, к опушке леса. Пройдя несколько десятков шагов, он остановился и прислушался: ему показалось, что кто-то стонет. В первую минуту он колебался: не ослышался ли? Но стон повторился.
Пройдя несколько шагов, Асканаз наклонился и увидел очертания человеческой фигуры.
— Кто это? — с трудом произнес тревожный голос.
— Свои, свои! — поспешил успокоить Асканаз. — Ты ранен?
— Не пойму, как двинусь — все тело ноет, мочи нет.
— Из какой роты?
Раненый простонал:
— А танк? Подорвался или нет?..
Услышав последние слова, Асканаз нагнулся к лицу раненого, и у него вырвалось восклицание:
— Федор, ты?!
— Товарищ комиссар, это вы? Вырвались, значит, из окружения?.. Эх, жаль, ранило меня…
Асканазу почудился какой-то упрек в словах умирающего бойца.
По его телу пробежала дрожь, и он скорее для собственного успокоения, чем для утешения раненого, произнес:
— Потерпи чуточку, сейчас перенесем тебя…
— Прошу вас, товарищ комиссар, не трогайте, дайте спокойно умереть… Только бы свету мне, свету, темно… А-а, немцы, немцы… Огонь…
Федор бредил. Через несколько минут он умолк.
Асканаз ощупал его лицо, почувствовал, что оно холодеет. Он с волнением нагнулся и прижался губами к лицу бойца.
Глава пятая
УВЕРЕННОСТЬ И СОМНЕНИЯ
— Значит, в ловушку угодили, Коленька. А как отсюда выберемся — неизвестно. Сегодня кое-как обошлись стограммовыми сухарями да паршивой рыбкой. А что будем завтра делать?..
Так жаловался дружку Григорий Поленов на следующее утро, сидя с ним рядом под большим деревом. Собеседником его был Коля Титов — высокий худощавый боец, растиравший в руках высохший листок дерева. Он старательно ссыпал труху в обрывок газетной бумаги и беспомощно посмотрел на Поленова.
— И спички-то нет, чтобы зажечь самокрутку, а хочется курить, прямо за душу тянет! Нашел тоже чем угощать. От этой проклятой малины только живот пучит!
— Какой ты неблагодарный… Ну и голодай себе на здоровье, посмотрим, долго ли выдержишь.
— А тебе бы только о еде разговаривать! Не можешь, что ли, потерпеть? Вот вернутся разведчики, наладится связь с населением — набивай тогда себе брюхо на здоровье!
— Пойти-то они пошли, — многозначительно сказал Поленов, — а вот когда вернутся?.. Ведь с ними-то, кажется, и Алешка Мазнин ушел…
— Ну и что ж, что Алешка? — привстал с места Титов. — Плохо он, что ли, бился? А ну, припомни, как он в окопе фашистов гвоздил!
— Этим-то и отвел он мне глаза! Вижу, боец как боец, честно воюет.